Приветствую всех читателей ОЗВЖ. Вот и закончились полгода моего "креативного продюсерства" на сериале "Однажды в милиции". Далее проект продолжает свою жизнь без меня, а мы продолжаю свою жизнь без этого проекта. Соответственно, мы смог вернуться к продолжению книжки, чем очень надеюсь порадовать и себя и вас. Ну, и для начала публикую очередную главу "Дела Сфинкса". Всем приятного чтения.

ОБЩЕСТВО ЗАЩИТЫ ВОЛШЕБНЫХ ЖИВОТНЫХ
"Дело Сфинкса"

ГЛАВА 14
Я нашел воду минутах в пятнадцати ходьбы от того места, где оставил погрузившегося в депрессию Соловья. На вид это был вполне заурядный ручеек с песчаным дном и чуть рыжеватой водой. Пройдясь по кромке небольшого овражка, на дне которого извивалась эта водная артерия, мы нашел более-менее пологий спуск и долго принюхивался к ручью, пытаясь понять, что в нем течет? Является ли эта прозрачная субстанция обычной водой, или мы снова нарвусь на некую вредоносную отраву, вроде той, которая подстерегала меня в Аленкиной Топи. В конце концов, поняв, что течение вряд ли принесет нам заверенный официальной печатью сертификат качества, мы все же решился попробовать содержимое ручейка на вкус. Вода оказалась в меру холодной и как минимум не слезоточивой. Удовлетворившись этим результатом, мы двинулся в обратный путь.
Соловей Разбойник все еще оставался прикованным к дерево. Правда, теперь он сполз на землю и не рыдал в голос, а лишь тихо поскуливал. Будь у меня диплом психотерапевта, мы наверное не преминул бы присесть напротив и сказать что-нибудь типа: «Разбойник, тебе плохо! Да что там плохо?! Тебе ужасно и отвратительно. Хочешь об этом поговорить?» В конце концов, разве это не абсолютно идеальная ситуация для профессионала, получающего повременную оплату, когда клиент прикован наручниками, а нормо-часы все тикают и тикают. Увы, оказание психологической помощи не является моей сильной стороной. То ли дело дать сотню квалифицированных советов, как вляпаться в неприятности.
Таким образом, предоставив Соловью самому исходить слезами, соплями и постепенно приходить в норму, мы занялся костром. Как оказалось, это было не самое лучшее решение. Стоило первым язычкам пламени прижиться на собранных мною сосновых сучьях, как Разбойника накрыла вторая волна депрессии. Причем не просто волна, а самое настоящее цунами. Увидев огонь, Соловей протяжно завыл и стал в стиле заунывного шаманьего камлания выкликать своих саламандр.
- Терпсихора! Мельпомена! Клио! Эрато! Полигимния! Урания! – нараспев скандировал он имена своих пленниц. Признаться, это меня разозлило. Мы после купания в Аленкиной топи тоже впал в тоску, но все мои горести были утрированной проекцией произошедших со мной жизненных неурядиц. Что же касается Разбойника, то его, судя по всему, даже в минуты наивысшего отчаяния занимало только то, что он упустил ценный контрабандный товар.
Тем не менее, как бы мы не относился к причинам и следствиям Соловьиного горя, с моей стороны было бы черной неблагодарностью забыть о том, что именно Разбойник не дал нам раскроить свою голову о сруб Тюремка.
- Не парься, старик! – попробовал мы подыскать какие-никакие слова утешения. – Целехоньки твои саламандры. Ничего им не сделается.
- Как же?! Не сделается! Да что бы ты понимал, Благородие! – вскинулся Соловей, мгновение назад казавшийся полностью отрешенным от мира глухой стеной собственного бандитского горя. – Пропадут они без меня. Как есть пропадут!
- Это еще почему?
- Дык беглые ж они… Саламандрочки мои! Ящерочки ненаглядные – вновь затянул Соловей очередную серию невразумительных рыданий.
В этот момент мы окончательно перестал понимать, что к чему. До настоящего времени Соловей в моем понимании был живодером и контрабандистом, варварским способом перевозившим уникальных существ с целью личной наживы. Однако теперь, если верить его словам и более чем искренним слезам, получалось, что он, напротив, пытался спасти саламандр от какой-то неизвестной нам опасности. По большому счету нам не следовало в этом копаться. Как защитник мы был уверен, что с саламандрами теперь все в порядке. А как Благородие, мы и вовсе не должен был знать о том, что Разбойник как-то с ними связан. К счастью, Соловью в его нынешнем состоянии было вовсе не до таких мелочей как логическое мышление. Он просто хотел излить кому-нибудь душу. И мы оказался единственным сосудом, куда это можно было сделать. В результате нам пришлось сделать заинтересованную мину и в течении часа слушать трогательную историю его отношений с девятью огнеопасными ящерицами. Речь Разбойника была неразборчивой из-за постоянных всхлипываний и придыханий, так что уловил мы лишь следующее…
Весь последний год Соловей прослужил вышибалой в неком кабаке «Лихосброье», принадлежавшем известному потустороннему авторитету Змею Тугарину. Местечко, насколько нам известно, не просто злачное, а что, вроде каши «Нордик» - четыре злака в одной коробке. Тут тебе и волколачьи бои, и мухомор-пати, и даже дни канибальей кухни, когда посетитель может сам выбрать официанта, которого ему потом приготовят. Имеются в заведении и культурные развлечения. Вокально-ментальный ансамбль серен «Каленые перья». Русалочий стриптиз с элементами синхронного плавания «Рыбацкое счастье». А также субботние концерты полуживой музыки Диджея Бессмертного «Rap In Peace». Кроме того, с полуночи к услугам завсегдатаев предоставляется сосновый караоке-бор и единственная в своем роде спиритическая караоке-машина, позволяющая не только выбрать какую угодно песню, но и спеть ее голосом любого почившего певца. И все-таки самой любимой забавой посетителей «Лихосборья» по праву считается его фирменное файер-шоу «Гори-гори ясно!» Проводится оно в два раза в году. Однако, несмотря на это, неизменно собирает гораздо больше потустороннего народа чем, к примеру, юбилейная реконструкция Боя на Калиновом мосту или даже первый посмертный концерт Майкла Джексона. Сделать это мероприятие более частым мешают три фактора. Первый – организаторам очень трудно заготовить достаточное количество дров. Второй – окрестные жители не успевают заново отстроить свои селенья. Третий – Общество Защиты Волшебных Животных, которое уже не одно десятилетие ведет борьбу с этим абсолютно нелегальным и чрезмерно губительным для потусторонней флоры и фауны явлением. К сожалению, и само «Лихосборье», и все прилегающие территории, на которых Тугарин устраивает свой огненный шабаш идеально маскируются. Примерно тот же принцип камуфляжа упоминается в древнерусских легендах о так называемом Невидимом Граде Китеже. С той лишь разницей, что сам Китеж уже давно не прячется. Та же Василиса частенько ездит туда навещать какую-то дальнюю родню. А вот добраться до «Лихосборья» и теперь задача не из легких, поскольку пропуском в кабак служит чернильный штампик. А чернила для него изготавливаются с добавлением ядовитой слюны самого Тугарина, что позволяет выявить любого, кто явился к Змею с дурными намерениями. Кстати, насколько мы понял рассказ Соловья, именно он эти штампики и проставлял. Следил за фэйсконтролем. Вышвыривал перебравших клиентов. Да изредка по просьбе арт-менеджера освистывал во время кастинга никудышных артистов. Собственно, так он и познакомился с саламандрами. Их коллектив «Горячие штучки» прибыл из потусторонней Греции для участия в очередном файер-шоу. Вернее, это то, что девушкам рассказал какой-то ушлый агент. На самом же деле организаторам «Гори-гори ясно» показалось, что будет забавно украсить аллею, ведущую к месту огненной потехи несколькими столбами с привязанными к ним пылающими красотками. Саламандры были оскорблены. Они-то считали себя артистками. И потребовали личной встречи с Тугариным. К несчастью, он оказался поблизости от вспыхнувшего скандала и, уяснив суть дела, милостиво разрешил использовать девчонок на разогреве. Однако речь шла, отнюдь, не о затравочном выступлении перед публикой. Под разогревом Змей имел в виду поддержание правильной температуры горячих закусок до того, как их подадут гостям вечера. Вот тут-то саламандры окончательно вышли из себя. Они заявили, что разрывают контракт и немедленно отправляются домой, где обязательно расскажут всем и вся, кто такой Тугарин, и что значит, иметь с ним дело. Это было очень смело, но глупо. Судя по всему, девушки и сами до конца не понимали, к кому угодили в лапы. Они и пикнуть не успели, как оказались в бездонном подполе «Лихосборья» в тесной клетушке из закаленных прутьев. Там бы им и сгинуть, если бы не чудо произошедшее с Соловьем Разбойником. По его словам за время принудительного участия в кастингах он успел стать истовым и последовательным ценителем прекрасного. Это означало, что Соловей никак не мог допустить гибели таких чудесных танцовщиц, как плененные Тугарином саламандры. Поначалу он просто улучал каждую свободную минутку в своем расписании, чтобы пробраться в подпол и подкинуть девчонкам либо дровишек, либо чего-нибудь съедобного, а потом и вовсе втюрился в эту безрассудную и несчастную компанию. В свою очередь саламандры тоже полюбили Разбойника. Да не просто так, а горячо и страстно – со всем жаром, присущим их огнетворной природе.
Трудно сказать во чтобы вылился этот подпольный роман, но нежданно негаданно в «Лихосборье» пожаловал некто Трундир Гримтурсен из семейства Йотунов – давний приятель Тугарина и большой любитель женской экзотики. Относясь к роду ледяных великанов, и изрядно перегревшись в дороге, Трундир первым же делом отправился охладиться в подпол, где и наткнулся на клеть полную горячих греческих красоток. Недолго думая, поскольку гримтурсам и вовсе думать несвойственно, великан вломился в камеру и попытался познакомиться с барышнями поближе. Девушки встретили его притязания разъяренным шипением девяти диких кошек. Либо, что будет точнее, шипением девяти язычков чистого пламени, соприкоснувшегося с исполинской глыбой шельфового льда. Трундир обжегся, встряхнул своим могучим ревом все «Лихосборье» и остался очень доволен. После чего Змей как радушный хозяин тут же пообещал преподнести гримтурсу всех девятерых саламандр в подарок. Узнав об этом, Соловей напрочь лишился покоя, а заодно и элементарного чувства самосохранения. Дождавшись ночи, он вновь проник в подпол, пересвистел пару прутьев решетки и, спрятав саламандр в мешок из драконьей кожи, пустился в бега.
Около недели Соловей и его возлюбленные уходили от погони, отправленной вслед за ними разъяренным Тугариным. Однако как Разбойник ни прятался, как ни путал следы, нигде он не мог найти укрытия. Оно и понятно. Будь у Соловья нужда уйти от того же Винтерпола или моих коллег Защитников, большинство потусторонних обитателей с радостью предоставили бы ему убежище. А вот в свару между своими никто встревать не желал. И тогда Соловей решился на отчаянный шаг – воспользовался одним из известных ему нелегальных Переходов и перебрался на Эту Сторону. В общем-то, расчет его оказался верен. Большинство прихвостней Змея даже представить себе не могли размер награды, ради которой они бы продолжили преследование Соловья на землях лишенных энергии для волшебства и магии. И только разъезд Ононских кентавров-наемников, не задумываясь, продолжал выполнять волю своего господина. Впрочем, с этой напастью Разбойнику вполне удавалось справиться, но ровно до того, как в дело не вмешались посторонние…
- Ушел… Как пить дать, ушел бы мы от них, Благородие, - захлебываясь плачем продолжал свой рассказ Соловей. – Если б не отморозки.
- Так тебе что, Винтерпол помешал? – уточнил я, весьма удивившись тому, что в своем рассказе Разбойник опустил подробности нашей с ним встречи.
- Они самые. Репей им в печенку! Прям на выходе из потайного дупла повязали. Меня в Тюремок. Девчонок моих обратно в мешок запихали… И-эх…
- Погодь, Соловей. А защитники?
- Какие защитники?! Живолюбы, что ль? Они-то тут при чем? Разве их дозовешься, когда они нужны… Да и не стала бы их шарашка нам помогать. В контрах мы!
- Ну, это конечно, - согласился я, поняв, что дальнейшие расспросы о моей организации могут показаться Разбойнику, как минимум, странными. Но, к счастью, Соловей, похоже, и сам был склонен сменить тему.
- Спасибо тебе, Благородие, что не бросил, - очередной раз всхлипнув, поблагодарил он меня неизвестно за что. – Свезло мне, что ты неопределившийся.
- Это как? – не понял я.
- Ну, дык не злой ты еще. Грозный, конечно. И рыцарь… По Самосеку видать. А вот сторону свою ты еще не принял.
Тут я, наконец-то, сообразил, почему Разбойник с самого начала стал величать меня Благородием. Никто другой управляться и владеть мечом Кладенцом не смог бы по определению. Другое дело, что видя во нам пленника винтерполовцев, Соловей автоматом посчитал, что мы Рыцарь Зла. А вот теперь, похоже, передумал.
- Да ты не смущайся, Благородие. Не разболтаю. Мы и сам теперь не пойми какой… Стал бы мы тебя год назад от болота оттаскивать!
- А что? Не стал бы?
- Еще бы и пинка дал! А теперь не смог. Девочки бы мои не одобрили…
Вспомнив про саламандр, Соловей снова впал в тоску. Его раскосые глазки наполнились крупными чистейшими слезами. После чего Разбойник тихонько и жалобно заскулил, как щенок брошенный на осенней даче жестокими хозяевами. А нам вдруг подумалось, что, чувствуй мы себя Рыцарем Зла или на худой конец «неопределившимся», все было бы проще. Например, мы мог бы запросто игнорировать страдающего подле меня Разбойника. Мало того, мне, возможно, даже доставляло бы удовольствие его плачевное состояние. Сейчас же я, напротив, всячески переживал его потере и маялся от чувства собственной бесполезности. Вдруг меня осенила светлая мысль.
- Соловей, а ведь я, похоже, знаю, куда твоих подружек направили.
- Ась?
- Мы говорю, когда зимородки меня допрашивали, был там один живолюб… Так вот, вроде, бы он как должен был проследить, за экстрадицией!
- За чем проследить? – напрягся Разбойник, напомнив мне, что стилизуя свою речь под его простоватый говор, нам не мешало бы еще и поменьше злоупотреблять словами иностранного происхождения.
- Ну, смотри, - попытался мы более внятно объяснить ситуацию. – Саламандры твои что-то вроде нелегальных гастарбайтеров. Тьфу ты, леший меня дери! Ну, этих… Нарушителей паспортного режима… Ох, опять не то! Да как же это сказать-то?! В-общем, нельзя им было без особого разрешения сюда приезжать. А, значит, любая власть, которой они попадутся, должна проследить за их немедленной высылкой. Понял?
- Вроде того…
- Вот и молодец. Короче, если мы правильно расслышал, этот живолюб и приставлен к ним, чтобы отморозки отправили твоих зазноб домой в целости и сохранности.
По правде говоря, мы несколько упростил процедуру. На деле саламандрам предстояло побывать в карантине, дать показания, подвергнуться штафу и, возможно, даже принудительному заключению у себя на родине. Во всяком случае, так обращались с нелегалами винтерполовцы. С другой стороны, мы старался обнадежить Соловья, а вовсе не дать ему дополнительный повод для беспокойства. Однако, как бы там ни было, а результат этой попытки, оказался для меня полной неожиданностью. Услышав, что его подруги отправляются домой под конвоем винтерполовцев и присмотром Дмитрия, Разбойник разом воспрял духом и словно удвоил, а то и удесятерил свои прежние силы.
- Так что ж ты раньше молчал, Благородие? – гаркнул он во всю мощь своих молодецких легких, да так, что вырвавшийся из них поток воздуха сдвинул меня на полтора-два метра.
После этих слов Разбойник покрепче приобнял свое дерево, присел и без видимых усилий выдернул его из земли вместе с огромным пластом почвы, а заодно и всей корневой системой. Откинув ствол в сторону, Соловей подбежал к трофейным рюкзакам винтерполовцев, нашел внутри ключи от кандалов и, отомкнув зачарованные замки, вихрем умчался в чашу. Пару мгновений мы смотрел ему вслед, пытаясь понять, что, собственно, произошло. Однако сделать какой-то вразумительный вывод нам не удалось. Потому что Соловей снова вернулся.
- Извиняй, Благородие! Не попрощался! – объявил Разбойник и, ни с того ни с сего хохотнув, заключил меня в страшные по силе объятья.
- Ничего-ничего, - прохрипел я. – Понимаю.
На самом деле в тот момент мы понимал только одно. А именно, нам стало ясно, что чувствует ржавый кузов автомобиля, отправленный под гнет гидравлического пресса.
- Тогда бывай! – напутствовал Разбойник, разжимая руки, что позволило нам не лишиться чувств от недостатка воздуха.
- А это… - соловей извлек из кармана облупленную глиняную свистульку, вылепленную в виде него самого. – На память. В «жисть» тебя не забуду. А ежели девок своих вызволю, то и в десять жизней.
Давая это в высшей степени серьезное обещание, Разбойник гоготал уже в голос. «Отходняк!» - догадался я, уже зная, как именно происходит выход депрессии, наведенный слезами Аленкиной Топи. Увы, предупредить об этом Соловья мы уже не успел. Сунув нам в руки свой прощальный сувенир, Разбойник снова кинулся в лес спасать своих возлюбленных саламандр. Какое-то время мы еще слышал его безудержный смех, но вскоре и он полностью растворился в шуме ветра, гулявшего в древесных кронах. Мы опять остался один, не понимая ни где я, ни куда нам идти, ни что делать.