***
На школьном дворе в выходной тусуется мелкий пацан, дошкольник. Бродит из угла в угол со скучающим видом и скребётся в запертую калитку. То ли дворника, то ли сторожа отпрыск.
К мелкому периодически выходит пацан постарше, лет двенадцати, и с напускным хулиганским видом (руки в карманах, голова втянута в плечи, рожа брезгливая, походка вразвалочку) распекает того за гуляние в неположенном месте.
- Вот здесь гулять нужно, здесь, понял? – нудит старший и, нехотя вытащив руку из кармана, обводит широким жестом школьный двор.
- Почему здесь? – упорствует мелкий и щемится за калитку.
- Да потому что сказали тебе, что гулять надо здесь! Ты чо, тупой совсем? – старший, сплюнув на снег, перегораживает ему путь к калитке.
- Зачем? Мы здесь не хочу, – юлит мелкий и норовит проскользнуть в большой мир.
- Чо ты там потерял? Тебе сказали, здесь гулять! Ты совсем дурак, что ли? Вот здесь надо гулять, понял? – долдонит старший, показывая на ровную белую площадку у входа и одинаковые белые двухметровые сугробы, наваленные по краям площадки.
Потом хватает мелкого за шею, чуть пригибает ему голову и водит по площадке.
- Ты понял, где гулять надо? Здесь надо гулять! – и мотает его над снегом вверх-вниз, как глупую курицу над кормушкой: сюда, мол, клюй, сюда.
- Почему? – невозмутимо спрашивает мелкий, вывернувшись, как только хватка мучителя ослабевает, и невозмутимо уставившись на старшего.
- Да ты чо, совсем тупой?
Разговор продолжается в таком духе с пол часа, пока старший не замерзает (вышел без куртки в одном свитере) и не уходит.
Мелкий со скучающим видом топчется на площадке.

***
Два дня сиднем сидела дома, вечером третьего пошла прошвырнуться по Ваське и Голодаю – жопу растрясти^тм, а по дороге основательно затариться хавчиком.
В итоге растрясла не столько жопу, сколько мозги: все деньги, занятые у подруги на хавчик, тут же профукала. На трусы. Разве ж мы могла пройти мимо нарядных чорных трусов своего размера?
Сдачи хватило на десяток яиц и хлебушек, домой пришлось пешком идти. Рулончик туалетной бумаги потырила на следующий день в офисе.
Так и живём.

***
По соседнему двору идёт дядька, несёт картонную коробку, в которой лежит что-то тяжёлое, и клетку, в которой лежит лесенка, колесо, поилка и рукавица из овчины. В рукавице сидит большой толстый пушистый рыжий хомяк.
Дядька подходит к своему подъезду, ставит возле скамейки коробку и клетку, роется по карманам.
К прутьям клетки осторожно подходит белый в чёрную крапинку голубь. Из варежки вылезает хомяк и подбегает к прутьям с другой стороны.
И пока мужик ищет ключи, представители фауны тупо смотрят друг на друга бессмысленными красноватыми глазками.

***
Читал заголовок спама: Тамада-ведущая и музыканты-девушки!
Много думал.

***
Наша секретарь (которая «замочить манку в майонезе») очень любит выспрашивать у всех рецепты, и делиться своими, хотя мы её чморим регулярно (пытаться научить её готовить по-человечески – бесполезно, половину [слов] не понимает, вторую половину забывает тут же).
Секретарь: А потом добавляешь туда всякой чачи…
«Чачей» М. называет всё непонятное и/или непривычное.
Я (захлёбываясь от возмущения): Не сметь порочить светлое имя чачи!

***
Б. говорит по телефону, нам слышится:
- Ну, что? Небо у вас там приснилось?
Январское питерское небо действительно может только присниться – в страшном сне.

***
Сабж: Продвигаю сайты.
Месседж: Здоровья и благополучия вам и вашему сайту!
Произносить с поясным поклоном и с оканьем, угу. Далее, о самом уже продвижении, глаголить басовито и нараспев, поглаживая окладистую бородку. Тьфу.

***
Ещё спам про сайты.
Подано не так православненько, зато предлагают «до 30 % поисковых фраз в подарок».
Дырки от бублика! Теперь в три раза длиннее! Тьфу на них ещё раз.

***
На улице около 0º, валит снег.
Парень выгуливает ротвейлера в проволочном наморднике.
Пёс тщательно обнюхивает сугроб, половина которого тут же налипает ему на намордник. Снежный ком получается немногим меньше собачьей головы.
И без того косолапый и неуклюжий, дальше ротвейлер семенит боком, осторожно мотая башкой и скосив глаза к переносице.

***
Сажусь обедать.
Только подношу ложку ко рту – зов начальника. Бросаю ложку, скачу консультировать клиента.
Клиент уходит. Повторно разогреваю еду. Только набираю полный рот супа – зов начальника.
- Ме-мя-ме! Мя-мя-ме-мя-мю!* – строгим голосом мычу я.
- Понял! – тем же тоном отвечает начальник.

* Меня нет! Мы обедаю!

***
По вагону метро ходит калечный попрошайка лет десяти.
Импозантный, прилично одетый мужчина, не отрываясь от чтения деловой прессы, суёт мальцу половину недоеденной шоколадки, аккуратно завёрнутую в обёртку.
Пожилая тётка напротив, не менее прилично одетая и совсем уж неприлично увешанная золотом, несколько минут судорожно роется в туго набитом кошельке, выуживая среди серебра 50 копеек.
Попрошайка, с благодарной улыбкой на дебильноватой физиономии и стиснутыми от злости зубами, терпеливо ждёт подаяния.

***
- Козёл, встал в проезде и всем мешает, - сетует подруга на нерадивого водителя, загородившего выезд с перекрёстка.
Когда проезжаем, наконец, мимо «козла», муж подруги приглядывается к водителю:
- Во-первых, там баба, а, во-вторых, за рулём никого…

***
Б. рассказывает про годовщину подружкиного бракосочетания, тут же, спохватившись и не меняя интонации:
- Николавна! У нас же с тобой полуюбилей в будущем году!
- Эээ… Мы что-то пропустила? Напомни, когда у нас с тобой началась совместная жизнь?
- Нам 55, тебе 35! А юбилей совместной жизни будет в апреле.*

* Десятилетие её трудовой деятельности в конторе.

***
На ювелирной выставке основной контингент: маменьки с дочерями на выданье. Первые страшно суетятся, вторые притворно капризничают, не забывая стрелять глазками по витринам.

Почти не уступает по численности популяция влюблённых пар. С этими всё понятно: одни действительно любят и не упускают случай порадовать друг друга подарками, другие, которые статусные или гламурные, выслуживаются перед собственными понтами.

У стендов с бриллиантами много вульгарных, хамоватых, неопрятно, но дорого одетых баб, которые с шипением протискиваются к витринам и оттаскивают попадающихся на пути за рукава одежды.

А вот и моя любимая категория посетителей: пожилые элегантные интеллигентные пары. Дамы – любительницы крупных эффектных (в основном серебряных) украшений с каменьями, и мужья, терпеливо дожидающиеся в сторонке или ласково берущие под локоток:
- Примерь на ушко, дорогая! Надень на пальчик! Тебе очень идёт, обязательно нужно взять весь комплект! (продавцу) Нет ли у вас подходящего браслета?

Ну и я, в вечных поисках трусов своего размерачего-нибудь оригинального: от людей до цацек. В нахождении первых я, кажется, более удачна. Хотя…

***
На станции метро Владимирская выводок гномиков.
Сухонькое существо женского пола лет шестидесяти, очень похожее на неё существо мужского пола лет сорока и пухленькое, не похожее на первых двух, существо женского пола лет тридцати пяти.
Ростом все – от горшка два вершка, вид добродушный и шкодливый. И совершенно сказочный, хотя одеты они простенько, по-деревенски, по-человечески.
Сначала те двое, что похожи, бегут по платформе с какими-то узелочками и котомочками в руках, и старушка приговаривает:
- Колобочка! Потеряли нашего колобочка!
Но вот они нагоняют своего колобочка, который ждёт их в уголку с гружёной тюками тележкой (похожей на садовую тачку, только о двух колёсах) и корчит смешные рожицы:
- А мы – вот она я! И ничего мы не потерялась!

***
Сгрызла заусенец на пальце и натурально залила кровищей пол клавиатуры (из белого пластика).
Потрясающее зрелище! Даже оттирать было жалко.
Эпическое полотно «Смерть офисного раба», ггг.

***
Н. обнаружила в холодильнике упаковку полудохлой рукколы.
Чахнет над ней, выковыривая незавядшие былинки.
- Ты узи ей там, что ли, делаешь?
- Узи-узи-узи, - ворошит Н. рукколу в коробочке.
Сказанное мгновенно стало мемом. Теперь мы гоняемся друг за другом, щекотимся и мерзкими голосами (таким бабки говорят «коза-коза» чужим внукам) приговариваем: узи-узи-узи…

***
На другой день, уже в офисе, Н. зовёт мужа на кухню, хочет ему замороженный полуфабрикат разогреть.
- Будешь есть?
- Что?
- Азу с картонным пюре, - очитываюсь я.
- Узи-узи с картонным пюре? – переспрашивает К. – Не буду!
- Тогда погрей ему животное с макаронами, - предлагаю я, вспомнив, что опять наготовила жратвы на роту солдат.
- Какое животное?
А у меня бывает иногда – слова из головы выскакивают. Вот и сейчас.
Вместо комментариев мы задираю вбок ногу (как писающий кобель) и растопыренной пятернёй изображаю на голове панковский ирокез.
Всё вместе должно было обозначать куриную ногу, но никто почему-то не догадался.

***
Вечером по Малодетскосельскому проспекту дедушка ведёт за ручку двухгодовалую ляльку. Дед слегка под шафе, но держится огурцом, рассказывает что-то внучке.
За перекрёстком к процессии присоединяется второй дедушка, тоже подвыпивший. Берёт ляльку за вторую ручку, и вот они уже все втроём, неспешно беседуя, прогуливаются, загородив весь тротуар.
А мы иду быстро, и нам их никак не обойти.
- Разрешите пройти, уважаемые?
- Конечно! Мы сейчас вам даже дорогу уступим! – вежливо ответствует второй дедушка.
Я бы в принципе и не заметила, что деды пьяненькие, если бы они не разошлись к краям тротуара (каждый к своему), так, что лялька на мгновение повисла между ними, не доставая ногами до земли.

***
Муж подруги укладывает спать младшую дочку (1,5 года).
- Давай иди в кроватку, ложись спать.
- Да, давай спать.
- Давай только выключим Продиджи, а то ты не уснёшь под них…
- (серьёзным голосом) Да, давай выключим Продиджи.

***
Объявление на сайте Центра Автодидактики Академии методов и техники управления ЛИТМО:
Школа печати – тренинг «Золотой дятел» ©. За пять дней – на всю жизнь!

***
Реклама по радио: Мечтаете танцевать? И сделать это своей профессией?
Я: Мечтаю выспаться!
О.: И сделать это своей профессией!

***
Собрались с друзьями по делам ехать. Времени третий час, от них ни слуху, ни духу.
Звоню Н., трубку берёт сын:
- Привет, ёжик!
- Привет, белка! А эти где?
- Котята? (кошка родила две недели назад)
- Родители!!!

***
Ещё о рассеянности и словах.
Я довольно часто пропускаю (нечаянно) небольшие эпизоды, когда перепечатываю из своих записных книжек. А исписанные страницы выдираю, чтобы не запутаться, и блокноты потом выкидываю, потому что хлам. В общем, если сразу не просечь, восстановлению не подлежит.
Но, что удивительно, почти всегда невдолге этот же или аналогичный случай рассказывает кто-то из моих друзей в ленте. Потом уже, прочитав чужую запись, мы вспоминаю, когда, где и при каких обстоятельствах мы сама всё это записывала.
Иногда бывает обидно, дескать, мы первая увидела, мы первая заметила, как же так! Но чаще всего меня занимает (и радует) любопытный факт, что вот мы зафиксировала некий кусок реальности, честь нам и хвала (возьми на полке пирожок, понюхай, положи обратно), а кто именно – из моей же реальности – его донесёт в массы, получается, уже не важно.
По-моему, это очень круто!