Начало тут:





* * *
При ведении боя с несколькими противниками существует достаточно ограниченное количество базовых принципов, следование которым позволяет выйти из данного боя с минимальными потерями и звучат они следующим образом:
Первый принцип: используй одного из противников в качестве живого щита или подручного средства при обороне.
И принцип второй: даже если с первым принципом не получилось, необходимо выбрать такое положение, при котором никого из противников не окажется за спиной.

Данные принципы при всей своей универсальности к сожалению ничего не говорят о том, каким образом добиться их выполнения и тут уж простор для воображения ничем не ограничен. Далеко не всегда удается соблюсти даже один из данных принципов, что приводит к тому, что ошибки в тактике и стратегии ведения рукопашного боя приходится переосмысливать в больнице, где времени для этого обычно предостаточно. Но все-таки желательно перенимать и использовать опыт всех тех маститых мастеров, которые осмыслили все эти вопросы задолго до тебя, очевидно тоже медитируя в какой-нибудь древней клинике, а если медстраховка у них отсутствовала, то и вообще в канаве.

Если тебя окружает четверо противников, которых можно условно именовать Север (С), Юг (Ю), Восток (В) и Запад (З), согласно одной из теорий, максимальной является вероятность того, что первым нападет как раз Запад, то есть противник, находящийся слева.

Обосновывается это следующим образом. Север, находящийся непосредственно перед тобой, заведомо должен испытать некую нерешительность в силу того, что против его нападения защищающийся расположен оптимальным образом, полностью контролируя его взглядом и имея возможность как защищаться, так и атаковать. Располагающийся справа Восток в свою очередь сознательно, либо подсознательно ощущает риск, обусловленный нахождением со стороны правой, статистически «сильной» руки, что также несет в себе потенциальную угрозу для него, если конечно же защищающийся не левша, что все-таки менее вероятно.
Юг, теоретически пребывая в идеальной для нападения позиции – со стороны спины, находящийся вне поля зрения атакуемого гражданина, здраво опасается того, что обороняющийся предпримет активные действия именно против него, резонно предполагая, что нападающего сзади нужно «выключить» первым.
Именно поэтому Запад, удачно расположенный слева, со стороны менее сильной руки, находится – опять же если следовать одной из теорий защиты, в идеальной для нападения позиции.

Исходя из этой, довольно странной при подробном и детальном анализе, логики, защита должна в первую очередь обеспечить нейтрализацию находящегося слева, или в нашей модели – Запада.
Естественно, даже если счесть, что все вышесказанное имеет право на жизнь и является истиной в абсолютной инстанции, Запад нападает первым за какие-то доли секунды раньше остальных. И реально вся четверка наносит первый удар практически одновременно.
Но даже если это и так, иметь какой –то план зачастую куда лучше, чем не иметь его вовсе. И тот план, который сложился перед моим внутренним взором, был ничуть не хуже любого другого, а скорее всего даже лучше, поскольку начинался из левосторонней стойки, в которой мы и находился.

И уж точно этот план был лучше заманчивой идеи сесть на землю, обхватить голову руками и заплакать.

Естественно, за рамками любых рассуждений оставался пятый, неучтенный планом гражданин, который из довольно «Отдаленного» Юго-Юго-Запада, маячившего неясным пятном сзади от моего правого плеча, там же, где и должен был находиться Таракан, вполне мог трансфоромироваться в очень даже активного участника событий. Но даже и без него вероятность успешного завершения данного поединка была достаточно невысока, и оценивал мы ее процента в два - три. Фураги, столпившиеся рядом, рассредоточились слишком грамотно и двигались достаточно уверенно, чтобы позволяло предположить в них определенный навык групповых действий.

Уловив взглядом пришедших в движение фураг, мы развернулся на левой пятке ровно на 90 градусов в сторону Запада, с одновременным понижением центра тяжести, нанеся удар куда-то в область его пушистой фуражки. Правая нога при этом ушла назад.
Это первое движение импровизированной связки содержало в себе сразу несколько задач. Понижение центра тяжести позволило убрать голову с траектории удара всех четверых нападавших. Движение назад левой руки, согнутой в локте и прижатой к левому боку, с одной стороны компенсировало удар правой, двигаясь в противоположном направлении, и защищало левой бок от удара Юга, который в силу поворота на 90 градусов оказался от меня слева.
Движение же правой ноги назад теоретически могло бы сбить атаку Востока, если бы мы попал ногой по его голени.
Ну и основное движение – удар правой руки в челюсть наиболее опасного согласно теории данного боя Запада, должно было снизить степень его опасности для меня, а возможно и частично нейтрализовать в случае, если бы мы попал.

Все это заняло от силы полсекунды, но результат от начала связки был практически нулевым. Основная цель – вывести из строя Запада за счет попадания ему например в челюсть, достигнута не была, надо признать, что мы вообще не попал ему в голову, очевидно за счет того, что она была достаточно небольшого размера. Наверняка ему даже пришлось ушивать фуражку самого маленького размера, чтобы она не сползала ему на глаза. Попасть в такую голову было бы непросто, даже если бы Запад был один, а мы был бы вчетвером. Если бы у меня было время мы наверняка бы задумался над тем, как родители этого паренька умудрялись попадать ложкой ему в рот, когда он был маленьким, но времени у меня не было совершенно.
Сказать, что мы вообще промахнулся было нельзя, поскольку удар пришелся Западу в правую ключицу. К моему сожалению удар надо было признать неудовлетворительным, там как ключицу надежно предохранил от повреждений белый шарф, намотанный на его шею.

Сам же Запад явно целил нам в левый висок, но за счет моего движения его рука прошла минимум в паре сантиметров выше моей головы.

Движение левой рукой по защите левого бока тоже прошло втуне, поскольку Юг бил несколько выше, очевидно вероломно целя нам в затылок. То, что моя голова ушла ниже, вывело ее из-под удара, но тем не менее его кулак ощутимо проехался по моей макушке. Вместе с тем, Юг довольно громко выругался, и чего мы предположил, что он ушиб о мою макушку свой кулак.
Движение правой ногой тоже не привело к срыву атаки находящегося к этому моменту сзади Востока. Нога встала в новую позицию без какого-либо сопротивления, но это было и неудивительно – вероятность того, что мы попаду вслепую Востоку по голени, была изначально невысока.
Как ни странно Север, который теперь находился справа, тоже промахнулся и его рука также свистнула где-то рядом с моим ухом, причем он вообще меня не задел, что не могло не порадовать.

Таким образом полсекунды спустя после нападения не изменилось практически ничего, кроме того, что мы находился в полоборота к своему первоначальному положению вдобавок вцепившись Западу в его белый шарф. Опасность данной позиции нельзя было недооценить, поскольку весь правый бок у меня был гостеприимно открыт для находящегося справа же Севера. На какую-то долю миллисекунды незащищенная печень даже заныла, но второе движение, сутью которого было соблюдение одного из базовых принципов, логично вытекало из второго. И в тот момент, когда Север, Восток и Юг отдернули свои руки для того, чтобы замахнуться и ударить вновь, я, ухватившись за белый шарф несколько дезориентированного, но совершенно не пострадавшего к этому моменту Запада, дернул его на себя, поворачиваясь по часовой стрелке и уходя тем самым к нему за спину.
Второе движение связки получилось практически идеально, в особенности за счет того, что уйдя за спину к Западу, мы продолжил его начатое движение, подтолкнув его правую руку под локоть, только меня в том направлении уже не было.

Благодаря этому диспозиция сложилась следующим образом:
Ни одного из противников не оставалось у меня за спиной.
Вытянутая вперед рука Запада, продолжая движение, усиленное дополнительным импульсом с моей стороны, ткнулась прямо в переносицу Севера, который от неожиданности даже отшатнулся назад. Счесть это успехом можно было с достаточной долей условности, но это как ни крути был мини-успех, поскольку от удивления Север даже опустил руки вниз и замешкался.
А вот Запад, которого мы продолжал удерживать за шарф, даже не успел удивиться таким изменениям обстановки, поскольку получил мощный удар ногой в живот от Востока, который очевидно метил в меня, но остановить свой удар уже не смог. Запад издал утробный звук, напоминая слоненка, пришедшего на водопой и радостно протрубившего в свой небольшой хобот, которого мы видел за некое время до этого в программе «В мире животных» и ощутимо обмяк у меня в руках.

На сей раз мой правый бок оказался открыт уже Югу, который в этот момент времени находился от меня немного справа, но мое движение по часовой стрелке приводило к тому, что мы закручивался все дальше и дальше за Запада, практически полностью уходя от угрозы удара Юга.
С момента первого удара прошло около двух секунд, но расстановка сил уже поменялась, причем в какой-то степени в мою пользу. Вполне возможно, что вероятность выйти из этой заварушки без потерь даже выросла с первоначальных двух -трех процентов до процентов пяти - семи.

Запад, ощутимо травмированный ударом своего же товарища, стремился выскользнуть из моих рук и грохнуться оземь и прямой опасности уже не представлял, но все еще продолжал выполнять собой защитную функцию. Находившиеся от меня слева направо Север, Восток и Юг не имели возможности для прямой атаки из-за того, что им мешал обмякший Запад, но при этом пребывали в полном здравии, целые и невредимые. Где-то за спиной Юга при этом расположении фигур должен был маячить долговязый пятый, вызывавший у меня серьезные опасения, и Таракан, судьба которого могла быть к этому моменту любой.

Органы чувств работали под воздействием адреналина, бурно выплеснувшегося в кровь, так, что полностью им доверять было бы опрометчиво.
Поле зрения сокращалось и расширялось в такт биению пульса, в ушах стучало и доходящие до сознания звуки были какими-то не четкими, порой смазываясь до полной неразличимости. Сердце стучало так, что заглушало собой все, в какой-то момент расширившееся поле зрения уловило, как Юг открыл рот и наверняка что-то заорал, но мы ничего не услышал. Лица фураг тоже смазались и трансформировались в какие-то пятна, но иногда моргнув, мы вдруг выхватывал из общей палитры хаотичных красок какую-то яркую и отчетливую деталь – край белого шарфа, вставший дыбом ворс фуражки, чей-то злой зрачок, почему-то один – не мигая смотрящий на меня, но было это все будто не со мной и моргнув в очередной раз мы вновь видел только фигуры и размытые пятна лиц.

Запад тяжело обмяк у меня в руках и защищаться с его помощью от его собратьев становилось затруднительно. Мы подумал о том, что было бы неплохо от души врезать ему по задней стороне голеностопа ребром стопы, но счел, что в этом случае Запад может рухнуть прямо нам под ноги, поэтому мы подавил искушение его травмировать таким образом, тем более, что это потребовало бы отдельного движения, на которое могло не хватить времени.
Поэтому без какого-либо членовредительства мы выпустил белый шарф, немедленно перехватив Запада за шиворот и резким движением бедра толкнул его в сторону Юга, чуть вправо от меня, одновременно делая шаг вперед и фиксируя взглядом размытое пятно под очередной фуражкой, где должен был находиться Восток.
Судя по невнятным ругательствам и последовавшему за ним шуму, траектория Запада и Юга пересеклись и два товарища слились временно в единое целое.

Мой резкий шаг вперед привел к тому, что Восток счел, что он является очередной целью и замешкался, не продвигаясь вперед, как и предусмотрено описываемой тут техникой, которую создавали в свое время неглупые люди.
Но поскольку техника предусматривает движение исключительно по часовой стрелке и делает невозможным любой отход от данного правила, так как влечет за собой непоправимую потерю драгоценного времени, сбой дыхания и неизбежное поражение, следующим на очереди был Север, находившийся чуть левее меня.

Как задумано данной связкой, после Севера должна была наступить очередь находящего в кратковременном замешательстве Востока и затем выкарабкавшегося из-под Запада – Юга. И в завершение последний круг, также по часовой стрелке – после которого отцы патриархи, основатели данной связки, должны были удовлетворенно кивнуть головами – опять четыре удара, на сей раз завершающие – Север, Восток и Юг. Запад, вне зависимости от самочувствия, в расчет уже не принимался.

Но все пошло не так.

Воспряв духом от кратковременного тактического успеха, мы решительно двинулся к Северу, который успел оправиться от удара-толчка ослабевшей руки своего собрата Запада, уже списанного мною со счетов и сгорбился, поднимая обе руки для защиты. Мы рассчитывал на активные наступательные действия с его стороны, но их почему-то не последовало и нам пришлось сделать лишний шаг в направлении странно ведущего себя Севера. Он явно не намеревался принимать бой и мелко семенил назад, не разбирая дороги, в результате чего споткнулся и стал заваливаться назад с перспективой звучно приземлиться на пятую точку.

В этот момент, наблюдая за столь элегантно разорвавшим дистанцию пареньком и за началом его падения, мы с ужасом понял, что наделал сразу множество ошибок, которые могут выйти нам боком.
Сосредоточившись на злосчастном Севере, мы забыл о необходимости соблюдения одного из базовых принципов –нельзя оставлять противников за спиной.
Понадеявшись на удачу, я, уйдя зачем-то вперед, автоматически разрушил все свои достижения – оставив за спиной абсолютно невредимого Юга и наверняка воспрявшего и также абсолютно целого Востока.

А ведь мы уже был на пути к успеху, причем не нанеся по сути ни единого удара, исключительно за счет перемещений и правильного маневрирования – существенно улучшил практически безнадежную изначально ситуацию. И по - дурацки увлекшись, сделав два лишних шага вперед из-за нерешительности одного из хулиганов, фактически встал на путь, который должен был привести меня к быстрому и безоговорочному поражению. И судя по тем повреждениям, которые ребята нанесли фактически сами себе из-за скученности и отсутствия слаженности действий –поражение обещало быть вдобавок и довольно болезненным, поскольку они наверняка обиделись. Мы даже скрипнул зубами от досады на самого себя.

Но еще ничего не было кончено и мы стал разворачиваться по часовой стрелке по направлению к своим оппонентам и время тягуче разматывалось и разматывалось вокруг меня и одна липкая секунда остановилась и замерла. Мы пытался докрутиться до положения в котором мог бы контролировать хоть что-то, если это было вообще еще возможно, но чувствовал, что не успеваю.

Перед глазами все как-то еще дергалось и плыло и мы как в замедленной съемке наблюдал, как Север, исчезая из поля моего зрения, все еще нелепо оседал на землю и еще не коснувшись задницей земли, смотрел куда-то за меня странно вытаращив глаза и открыв рот, из которого подтекала струйка слюны. Картинка перед глазами менялась почему-то не плавно, а как-то дискретно, будто зрение пропускало какие-то элементы траектории его падения.

Мозг, занятый просчетом возможного местонахождения двух оставшихся, не одного –а целых двух, дееспособных противников, которых мы опрометчиво оставил у себя за спиной, явно не справлялся с перевозбужденным организмом и сигналы от органов чувств обрабатывал с помехами.
Предательские мурашки стали весело бегать по коже, покалывая ее, разбегаясь куда-то вниз от затылка по позвоночнику. Это было то ли предвестником возможного удара, который мог прилететь из ниоткуда и внести яркие коррективы в мой мыслительный процесс или свидетельством близости одного из фураг, скорее всего Востока, наверняка уже приблизившегося вплотную.

Внутреннее зрение работало вовсю и внезапно нам показалось, что мы просчитал местонахождение Востока и Юга с абсолютной достоверностью. Так и не досмотрев рваную и двигающуюся рывками кинопленку с записью уже достигшего земли Севера, мы рывком довернулся по традиционной уже часовой стрелке, запуская одновременно по дуге удар ногой. Удар был обязан пройти и шел точно в цель, нарисованную моим внутренним шестым чувством. Один из противников просто обязан был находиться там, куда мы бил. Это не вызывало у меня никаких сомнений и мы уже автоматически продумывал следующее движение. Этот удар давал нам шанс и был той самой палочкой-выручалочкой, которая должна была опять изменить всю расстановку сил.

Удар пришелся в пустоту. Ее не могло там быть, этой пустоты, там должна была быть наглая прыщавая рожа в пушистой фуражке и белом шарфе, или не рожа, а размытое цветное пятно вместо лица или просто противная щерящаяся ухмылка, зависшая в воздухе, как у Чеширского Кота. Этого не могло быть, но это случилось. Там просто обязан был быть кто-то из них, но не оказалось никого.

Я упал. Инерция удара была такой, что устоять на ногах мы не мог. Падая, мы видел как по дуге проносятся мимо какие –то размытые тени и в этот момент с гулким, отдавшимся в голове стуком, щека встретилась с землей и зрение щелчком сфокусировалось на каком-то отчетливом камушке. В ушах зазвенело и этот звон перебил собой любые другие звуки.

Нельзя сказать, что мы запаниковал. Противники, минимум трое, были целы и невредимы, а возможно, что и четвертый уже оклемался – тут мы остро пожалел, что не ударил его таки по голени, но что толку было об этом горевать? А ведь где-то поблизости должен был маячить и долговязый пятый, о котором мы на какое-то время забыл. И все они просто не могли дать нам шанса встать. Машинально мы прикрыл наиболее уязвимые части тела руками, сжавшись в комок и лихорадочно ждал первого удара, предвестника сразу града других, которые должны были неизбежно посыпаться со всех сторон. Мы оценивал свои перспективы встать, но понимал, что вероятность того, что у меня это получится, равна нулю.

Это было очень и очень обидно и досадно, но совсем скоро должно было стать и очень и очень больно.

Продолжение следует