Я думала, у меня теперь каждый второй пост будет начинаться с "гуляла с собакой". А нифига. Каждый первый.

Гуляла, значит, вчера с собакой. Ночью. По неширокой тёмной улице. Довольно жуткой, по правде сказать, улице, слабоосвещённой и безнадёжно, в обе стороны, пустынной. И вдруг собака, который только что сосредоточенно что-то нюхал у стены, останавливается у какого-то невыразительного дерева, полминуты на него смотрит, шевеля светлыми бровями, после чего, ни слова не говоря, пытается на него взлететь. То есть, не взобраться, не запрыгнуть, а взлететь с низкого старта, а летает собака хорошо, на полтора метра вверх, не готовясь.
Потом, когда первая оторопь прошла, мы обошла всё дерево, светя себе мобильником, обпинала его со всех сторон, обстучала его подобранной палкой. Никого не было видно, никто нам в руки не свалился, никто не вспорхнул. Даже не мяукнул никто. А собака всё летал, только начал гудеть утробно. Пришлось перехватить его в воздухе и унести подмышкой. А он и не сопротивлялся, как ни странно. Висел спокойно, как какой-нибудь батон с ногами.

Потом в парке с платана на нас просыпался град спелой мушмулы. Клянусь, с платана, там просто ничего больше не растёт, мы шли по платановой аллее. Одну мушмулу мы тут же разъели пополам, а остальные оставили тем, кто ещё решит прогуляться ночью под платанами.

А потом у меня под ногами что-то ритмично замигало, мы думала, лампочка, хотела подобрать, а она взяла и улетела.

А наутро собака попытался уплыть пешком на Трою и меня чуть за собой не уволок. По утрам мы часто гуляем по набережной и пугаем удильщиков. То есть, пугаю удильщиков я, а собака подходит к парапету, смотрит на океан и горестно постанывает, эдакий рыжебородый шкипер, которого забыли на берегу. А сегодня он обнаружил сход к воде, там когда-то парковали лодки, и, счастливый, кинулся вниз по ступенькам. А мы за ним на поводке. А ступеньки старые, осыпавшиеся, осклизлые, мы удержалась на ногах исключительно силой воли. Хотя, конечно, ничего бы с нами не произошло, свались мы в воду, но было жалко себя, сухую, и нестарый ещё мобильник.

А ещё собака принял кастрированного свекровного перса за маленькую лохматую собаку и бешено вилял ему хвостом, пока тот не замяукал. Собака нечасто удивляется, но персу удалось его просто охуеть - собака перестал размахивать хвостом, попятился и уселся нам на ногу, не отрывая от перса глаз. Потом-то он вскочил и рыкнул, но это уже выглядело неубедительно.