Наткнулась на хороший ресурс, но по датам, смотрю, уже несколько запущенный.
Там весьма грамотное со следователем по особо важным делам прокуратуры. 
Хочу его прокомментировать и дополнить, поскольку информация нужная и (неприведигосподи) если она понадобится, то искать ее поздно будет и не до того.
Речь об изнасилованиях и домашнем насилии, о правах и возможностях потерпевших.
Название у статьи нерадостное, зато честное.  Буду цитировать и давать свои комментарии.

— Насколько зависит от жертвы, чтобы случай дошел до суда и обвинительного приговора?

— По нынешнему законодательству очень намного — процентов на 90. Если потерпевшая будет куплена, запугана или просто мямля, ее сомнут и не дадут довести дело до суда. При нынешнем законодательстве каждый сам доказывает свою правоту. И может быть случай действительно зверского изнасилования, но если по складу характера потерпевшая очень слабая, очень поддающаяся, то ее затюкают просто-напросто. А так как защиту жертвы должен осуществлять следователь, но не суд, то фактически потерпевшая зависит от того, какой ей следователь достанется — умный или нет, хороший или нет, захочет он этим заниматься или нет. От потерпевшей требуются еще очень большие волевые усилия, чтобы заставить нашу бюрократическую машину правосудия двигаться.
 
Звучит необнадеживающе, но не нужно паники, не такая уж она неподвижная, эта машина. 
Итак, с чем сталкивается потерпевшая, когда приходит в милицию. С лицом районного отдела (или отделения) - дежурной частью. Обычно это  ленивый дядя (или наоборот, слишком занятый, но не вами), производящий такое впечатление, что ему до вас нет никакого дела. Не нужно теряться, он - первое, но очень короткое звено цепочки: Вот вам бумага, пишите.
Писать подробно там ничего не потребуется. Только голый факт: Прошу привлечь к уголовной ответственности неизвестное (или конкретное) лицо (лиц), который тогда-то и там-то совершил изнасилование в отношении меня.
Вещи сразу называть своими именами. 
Вполне возможно, что дежурная часть сразу же направит к дежурному оперу или следователю для составления заявления в грамотной форме. На самом деле, на так важна его грамотность, сколь важно, чтобы заявление было зарегестрировано дежурной частью - в этом вся ее обязанность.
Приходить нужно сразу же, от этого зависит успех. Если физически невозможно добраться до отдела, нужно знать телефон вашей дежурной части, он должен быть в записной книжке телефона. Все равно все звонки в 02 сразу переадресуют туда.
Если преступление совершено на территории не вашего района, то звонить 02, а вот являться в отдел милиции именно того района. Преступления расследуются по территориальности их совершения.
Мне не очень понравилось утверждение, что потерпевшую таки непременно затюкают. Такими словами легко отпугнуть от всякой мысли добиться справедливости.
Специфика работы у милиции такая, что часто приходится сталкиваться со свякого рода неадекватными.  Понятно, что после изнасилования полностью адекватной быть трудно, но и в состоянии стресса возможно ясно излагать. Это самое главное. Если сейчас не собраться с мыслями, то завтра наступит риск встретить насильника, который будет смеяться в лицо, а это еще хуже.
Поэтому, не следует сразу воспринимать правоохранительную систему, как еще одного врага. На адекватных людей, как правило, реагируют адекватно. 
Далее в тексте про оперов, "палочки" и "хиханьки", цитировать не буду. Но представление не верное.
Палочки - на самом деле палки, но важно не название, а суть. Палки операм вовсе не мешают, а напротив, они им ой как нужны. И если вы для них потенциальная "палка", они вцепятся мертвой хваткой и никуда не пошлют. Палка - это раскрытое ими преступление (т.е. они нашли подозреваемого и за это им шоколадку дадут). Потерпевший, который дарит оперу фамилию подозреваемого - драгоценный потерпевший. Если нет фамилии, то другие данные, по которым его можно вычислить. Значение имеет все. 
Чем больше будет зацепок, тем лучше. А потерпевшая, которая ничего не знает и ничего не помнит одарит опера только "висяком", чему тот, разумеется, не рад ни разу. И вот кому-кому, а уж оперу точно плевать, какая на вас была юбка. Ему больше интересно, какие на преступнике были штаны. Если начать разговор конструктивно, дав понять, что у вас есть информация, которая облегчит задачу поимки гада, опер станет сосредоточенным.
Следующий персонаж - следователь прокуратуры. Возможно, что дежурный, и что не он будет расследовать дело в дальнейшим, а другой следователь. Но сейчас от него зависит многое. У него есть две очень важные для вас обязанности:
Первое - возбудить уголовное дело. Помните, что по тяжким преступлениям с этим затягивать не положено.
Второе - дать вам направление на медицинское освидетельствование. Туда рвануть нужно как можно скорее, боиматериалы необходимо сохранить. Надеюсь, все знают - не мыться, не переодеваться.
Если все-таки  на этом этапе, кто-то пытается отфудболить, спорить и ругаться не нужно. Нужно набрать справочную и спросить номер прокуратуры района, а заодно городского или областного управления внутренних дел. Или горячей линии прокуратуры и МВД. И прямо сказать, что в таком-то райотделе у вас отказались принять заявление о преступлении. А в прокуратуру сообщить, что такой-то следователь СК отказывается возбуждать уголовное дело об изнасиловании или не дал направление на освидетельствование.
Уверяю вас, что скорее всего, еще на этапе звонка в справочную отношение к вам резко изменится.

— Сколько раз и скольким людям жертва изнасилования должна детально рассказывать о происшедшем? Бывали ли случаи, когда жертва забирала заявление об изнасиловании, будучи не в силах вынести процедуры допросов?

— Много раз и многим людям жертва должна рассказывать о происшедшем. Именно эта процедура по общему правилу уголовно-процессуального закона действительно является унижающей. И жертва не выносит процедуры допросов и забирает заявление. Да, это бывает.

Сообщаю точную цифру - четыре раза. И хочу сразу от себя сказать - жертве не должно быть стыдно и унизительно, это не она насильник, это ему должно быть стыдно. Так и следует думать.
Первый раз  все показания записывает опер в объяснительную. Второй раз следователь в протокол допроса. Желательно, чтобы не было расхождений. Можно что-то забыть, потом вспомнить. Следователь составит дополнительный протокол допроса, если вы вспомнили не сразу, в вашей ситуации это извинительно. Но говорить сперва одно, потом другое - нельзя.
Третий допрос может быть, если первый следователь был дежурный, а дело потом передали другому. Он может и не допрашивать заново, а уточнить какие-то детали, или вы сами захотите внести дополнения, но не противоречащие первому допросу.
Последний допрос будет в суде на этапе судебного следствия. И наша цель - до этого суда добраться. А пока у нас следователь. Узнаем, что ему нужно, чтобы вас любить.
 Вопреки расхожему мнению, он тоже заинтересован. Но не в раскрытии преступления. Ему ничего не будет за то, что никого не нашли и он приостановил дело. Найти вашего обидчика заинтересован опер, если у него достаточно шансов для этого. А эти шансы, как не крути, предоставляете ему вы.
А вот когда опер притащит гада и передаст его следователю, второй становится весьма заинтересованным. Он получит по шапке и за нарушение сроков расследования, и за неполноту доказательств. Вот последние - опять ваша забота. Если у него не будет достаточно доказательств, что именно это лицо совершило преступление, и что преступление вообще имело место, он не станет предъявлять обвинения. И тут он о себе беспокоится, а не о вас и не о преступнике.
К вопросам доказательств мы еще вернусь.
Если обвинение предъявлено, можно ни о чем не беспокоиться до суда.
Еще один важный момент. С момента возбуждения уголовного дела вы признаны потерпевшей. Это не просто бумажка, которую вы подписали, это права и обязанности, но правами своими нужно уметь пользоваться. Они перечислены в ст. 42 УПК РФ, и их нужно изучить.

Раньше представителя потерпевшей можно было вводить в процесс. Сейчас этого нет — это тоже «заслуга» нового процессуального кодекса. Раньше был общественный представитель потерпевшей. Кризисные центры могли обеспечивать это, могли защищать интересы женщин — жертв насилия. Потерпевшая пришла в Кризисный центр, в котором есть свои специалисты, например, юристы. Можно было ввести в процесс человека от Кризисного центра (что и использовалось на практике), который бы защищал потерпевшую женщину, отстаивал ее права. Можно было находиться рядом с потерпевшей во время слушания дела. Роль общественного защитника была огромна. Когда суд видел, что за спиной потерпевшей стоит организация, которая готова и может ей помочь, к потерпевшей было совершенно другое отношение. Нынешний кодекс эту возможность исключил.
Это устаревшая информация.  
Законные представители и представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица.
Личное участие в уголовном деле потерпевшего, гражданского истца или частного обвинителя не лишает его права иметь по этому уголовному делу представителя.
Грамотного представителя найти очень полезно. На момент обращения в милицию, если вы совсем растерялись и полностью подавлены, а вас вдруг  ущемляют в правах, хорошо бы позвонить в любую коллегию адвокатов и попросить кого-то приехать. Это будет платно, но не очень дорого только за то, что он похлопочет о том, чтобы дело возбудили и вас излишне не мурыжили в такой тяжелый момент. Деньги прям щасс отдавать не нужно, у вас будет договор о том, что вы конкретно хотите от него.
Если дело чем-то осложняется в дальнейшем, то лучше обзавестись постоянным представителем на весь срок или только на суд.

Теперь об адвокате обвиняемого. Чем он состоятельнее, тем борзее и опытнее, разумеется, у него будет адвокат.  Но вряд ли даже у состоятельного преступника их будет толпа, чай не министр (надеюсь). 
Это единственный человек, призванный пить вам кровь. На самом деле, ему лично до вас нет никакого дела, и нет никаких личных антипатий, чего бы он не плел на суде. Работа у него такая и все.  А именно на суде вы столкнетесь с ним впервые. И ему будет позволено задавать вам вопросы. Неуместные вопросы опротестует ваш представитель (если он есть) или представитель обвинения. Напомню, что своих показаний нужно придерживаться с самого начала и не давать сбить себя с толку.


Расскажу свой случай, когда нам удалось посадить на 3,5 года строгого режима только за покушение на изнасилование. Потерпевшей была я.
Было это в 1998 году.  Я шла с рынка домой, со мной ребенок мой годовалый в коляске. Путь наш пролегал по безлюдной местности, другого не было, транспорта тоже. Нападавший был молодой, пьяный и сильный.  Он подошел молча и начал тащить меня в сторону от дороги, мы вцепилась в коляску и рванулась к дороге. Ехал "Зил", мы замахала руками, грузовик остановился, мы видела в кабине двух мужчин, недоуменно глядящих на меня. Прежде чем мы успела им просигналить что-то внятное, та гнида подлетела и повисла у меня шее. Со стороны все выглядело так, что мы семейная пара, а мы психую из-за того, что муж нажрался. Дядьки дали по газам и уехали, мы тоскливо проводила их взглядом и почувствовала обреченность.
Примечание: если бы мы запомнила номер машины, было бы плюс одно доказательство. 
Но не всегда мы сильна только задним умом, пришлось включать передний.  Он снова вцепился в меня, мы решила пойти на диалог. Вернее, это был сперва монолог, он только мычал. Мы сказала, что будет неудобно в кустах, что живу одна вон в том доме, и мы можем пойти туда. Он пошел со мной. Всю дорогу он вис на мне, мы шли вдоль лесополосы, и напротив каждой тропинки, уводящей вглубь ее, он опять начинал меня дергать. Иногда дергал коляску, ребенок ревел. Мы старалсь как можно спокойнее уговорить дойти до места, где ему будет ништяк. Машин больше не было. Нам казалось, что этот адский путь будет вечным, и мы вряд ли дойду. Тогда мы решила продолжить разговор. Банально, мы спросила, как его имя. (Но больше нам хотелось знать его фамилию) Иван, - ответил он. Да ну, это не правда, ты не похож на Ивана - возразила мы осторожно.  (Расчитывала, что сработет, как разрыв шаблона) И о чудо, он достает из кармана какие-то красные корочки и показывает мне, хотя, это бесполезно, мы тогда была сильно близорука. Но сам факт корочек дал почву для дальнейшей беседы и отвлекал его от следующих попыток затащить меня в лесополосу. Нам удалось вяснить, что он милиционер роты ППС (ага, туда скоро судимых начнут брать уже из-за хронического недобора), и что сегодня в ночь он заступает на дежуство. Вот так вот, все хотел успеть, и побухать, и изнасиловать кого-нибудь по пути, и на работу успеть, охранять правопорядок на улицах города.
Оставалось совсем немного пути, мы уже могла только скулить под тяжестью его туши, что вот-вот уже пришли, совсем чуть-чуть. У меня уже был план. Половина нашего дома занимал полк срочной службы. У них свои ворота были, но через них ходила и наша половина дома. На воротах там всегда стояла парочка ребят служащих. Надобности в этом дежурстве особой не было, но так было положено. 
Сворачиваем в сторону ворот, мы говорю - ну вот, уже пришли. Гад этот даже оживился в предвкушении. Ребята у ворот видели картину, как мы подхожу с коляской и на нам виснет этот урод. Конечно, сперва ничего не поняли, да и не нужно, главное - что они видели.  Мы пересекаем эту государственную границу, и я, наконец выдохнув, громко и четко сообщаю сторожевым, что вот он (паказываю пальцем) хочет меня изнасиловать.
Примечание: Всегда надо называть вещи своими именами.  Без эвфемизмов, типа - он ко нам пристает, ему что-то от меня надо и т.п. Это важно.
Потом на суде эти два парня были единственными моими свидетелями. Ни телесных повреждений, ни порванной одежды, ничего больше у меня не было, кроме моих твердых показаний и моих драгоценных свидетелей, которые четко слышали слово - изнасиловать.
И как бы адвокатша на суде не пыталась доказать, что ее подзащитный просто знакомиться не умеет, а впаяли ему за неоконченное преступление 3,5 строгого режима в Нижнем Тагиле. Из которых он отсидел 2, и его выпустили досрочно не за хорошее поведение, а за очень плохое состояние здоровья (боялись, что вообще подохнет там). В дальнейшем, судьба его была недолгой и несчастливой, полной лекарств.
На суд приходил его старший брат, в закрытое заседание ему было нельзя, но на улице он рассказал нам с мужем, что сгорает от стыда, что за его родственником это далеко не первый случай, и когда-нибудь, этим должно было закончиться.

Если мы не будем их сажать, никто не сделает это за нас. Доказывание по таким делам часто бывает сложным, но нужно использовать все, что можно. Даже подруге можно позвонить сразу же после случившегося, пусть увидит все ваше состояние, и моральное, и физическое, какие-то следы, запомнит и сможет описать, и сможет сказать - да, она позвонила нам и сообщила, что ее изнасиловали (а не поссорилась с Ваней)