Опус, известный на старом кипфоруме, как "Не называя имен" © авторства моего и Баськи.
Чтобы было.
Про всем известную гоп-компанию, ага...
Имен, естессссно, нет =)
Почему мы решили ЭТО написать, помню плохо. Видимо, просто напал плющщщщ.
В тексте замаскированы строчки песен.

Часть 1.

Был холодный московский вечер, где-то середина октября.

Небо, тёмное, почти чёрное, нависало над дворами и пустыми переулками. Сыпалось что-то мелкое и мокрое, а дождь это или снег - не разберёшь. Он шёл, закутавшись в куртку, возвращаясь с записи очередной передачи на радио. Его шаги гулко отзывались во всех углах и закутках. Не было ни души...

Вдруг послышался звук металла, чётко ударяющего о камень, звук десятков ног.

Он остановился, прислушиваясь и оглядываясь. Никого...

Но вот из ночной мглы появились ОНИ. ОНИ шли плотным строем. Кожа ИХ косух поскрипывала. ИХ рясы развивались на ветру. На ИХ лицах лежала тень от чёрных капюшонов.

Он понял, что ничего хорошего от НИХ ждать не придётся. Бежать - глупо, ждать - страшно.

А ОНИ подошли совсем близко, молча сжимая круг. Его прижали к стене. Теперь уже было поздно что-то делать.

Он закрыл глаза.

Вперёд вышел человек в чёрной рясе. Резкий ветер ворвался в переулок. И грянул голос во тьме:

-БРОСАЙ КУРИТЬ!!!! Это наша воля!

 И всё исчезло...

 

 

Часть 2

Небо становилось всё темнее. Закат, оплавив оконные стёкла, растворился в надвигающейся тьме, которая пядь за пядью укрывала дома своим призрачным одеялом. На чёрном небосводе одна за другой начали загораться звёзды. Ночь опустилась на славный город Москву.

Он сидел в темноте за кухонным столом на кривой табуретке, уронив голову на руки. На его струящемся по широким плечам хаере играли отблески лунных лучей. На столе стояли пепельница и полупустой стакан с непрозрачной жидкостью белого цвета, которую, впрочем, можно было идентифицировать по пластиковой бутылке,

стоящей рядом с ним: «Кефир". Но человеку, сидящему за столом, на этот раз было не до кефира - он никак не мог забыть сегодняшнее происшествие.

Затягиваясь табачным дымом, он тоскливо подумал:

-А курить-то на самом деле надо бросать. Пить мы бросил, когда ко нам Смерть с тремя белыми орлами приходила - его передёрнуло. - Вот уже и знак дали. Господи - взмолился он, - может бросать не обязательно, ведь в этом нет... ну, почти нет ничего плохого, ведь это же не травка...

И тут он опустил глаза.

-Ты в этом уверен? - спросил его неизвестно откуда взявшийся полупризрачный собеседник.

-Т-т-ты к-кто? - заикаясь, спросил человек,

подслеповато щурясь, пытаясь нашарить очки.

-Я? - переспросил призрак - Я???

Его голос с грохотом отразился от стен кухни и молотом ударил по мозгам человека, всё ещё шарившего по столу в поиске очков.

-Уж ты-то должен был догадаться - с презрением сказал призрак. - Вот был мы некоторое время назад у одной твоей знакомой - она сразу меня узнала.

Человек наконец-то нашарил очки и с торжествующим воплем нацепил их на нос. Опознав на призраке плащ с кровавым подбоем, глаза его начали постепенно расширяться, а челюсть ползти вниз.

-Узнал - с удовлетворением произнёс призрак. - Челюсть на место поставь, а то с открытой разговаривать неудобно, нам хотелось бы превратить монолог в диалог.

-Понтий Пилат! - наконец-то выдохнул человек - Не может быть!

-А ещё, называется, любитель "Мастера и Маргариты". Всё было на самом деле: И Мастер с Маргаритой, и Воланд с Иешуа. Беда со всеми вами - пишете или поёте о таких вещах, - тут прокуратор Иудеи строго посмотрел на прибалдевшего от страха человека - а как эти самые вещи начинают с вами происходить, тут же пугаетесь или

делаете вид, что ничего особого не происходит.

От расстройства Пилат схватил полупустой стакан с кефиром и осушил его. Каким образом он это сделал, навсегда останется загадкой для человечества.

-Фу, - с отвращением произнёс он - И пьёте всякую дрянь. Кубок хорошего вина - вот что необходимо. - В его руке тут же появился золотой кубок - Пей! - страшным голосом гаркнул Всадник Золотое Копьё.

Человек как-то пришибленно глянул на кубок и, как во сне, взял его. Золото обжигало потусторонним холодом, но напиток оказался на удивление приятным.

- Вот, а ты боялся, - отчески сказал прокуратор - А теперь я, пожалуй, помою руки. Вечно приходится всякую грязную работу выполнять.

Поднявшись, он подошёл к раковине, открыл кран и начал тщательно намыливать руки.

-А курить-то надо было бросать.

С этими словами Понтий Пилат, 5-й прокуратор Иудеи исчез.

 

Часть 3

Приближалась полночь. Густой сигаретный дым вился под потолком, и в нём возникали и исчезали ОНИ в призрачных рясах, Понтий Пилат с кубком и другие малоприятные галлюцинации. Но человек, находившийся в их эпицентре, казалось, ничего не замечал. Ему всё было фиолетово, и даже в какой-то степени черновато.

Галлюцинации тихо перешёптывались между собой, изредка бросая взгляды на сидевшего. Придя к неизвестному консенсусу, призраки начали быстро дематериализовываться. Консенсус подумал немного и решил: "В грядущих событиях мне-е не-ет ме-еста-а". И тоже исчез.

Тут из дыма соткались две фигуры, чьего появления не стали дожидаться галлюцинации и консенсус. Фигуры плавно опустились, сели по разные стороны от человека и продолжили, по-видимому, давно ведущийся спор:

-Да оставь ты его ради Бога, - устало проговорила тёмная фигура.

На что светлая взъерепенилась:

-Да какое ты вообще имеешь право упоминать Имя Господа Бога нашего?!! Ты!.. Ты!.. - светлая фигура задохнулась от возмущения и пошла красными пятнами.

-Как хочу право, так и имею. А Вы сказали, между прочим, "Нашего Бога", следовательно, он столько же Ваш, сколько и мой.

-Да ни хрена Он не ваш! Он вообще ничей!

-Вы снова противоречите самому себе. Но не будем отклоняться от первоначальной темы. Вы что же по-прежнему наивно полагаете, что он бросит курить?

-А куда он денется? Вот если бы к тебе, будь ты человеком, сначала пришли ОНИ, потом Понтий Пилат, да и мы в придачу...

-Постойте, - прервал пламенный монолог Демон, - каким же образом мы могу прийти сам к себе? Абсурд!

-Опять ты уводишь разговор чёрт знает куда!

-Неправда, никуда мы его не увожу и тем более не знаю, куда уводите его Вы. Мы просто уточняю.

-Хватит заниматься казуистикой! Курить он всё равно бросит, чего бы нам это не стоило - сказал Ангел, мрачнея.

-И Вы согласитесь заплатить такую цену?

-Я уже заплатил, - как-то отстранённо заметил Ангел - Всё уже решено. Поэтому давай выполним то, ради чего мы пришли.

-Как? - Демон явно не ожидал такого поворота событий - "Что дальше будет - неизвестно"... так, кажется, Вы говорили совсем недавно.

-...хотя не трудно предсказать - это мы тоже говорил.

-И что же, уже ничего нельзя изменить?

-Не нарушай Космического равновесия!

-Опять эти Вселенские Весы... Как же вы любите обращаться к ним в невыгодной для Вас ситуации... Хорошо, будь по-вашему... Но мы ещё возьму своё - сказал Демон с хищной улыбкой - Ну что, приступим?

Фигуры окончательно материализовались, обретя какое-то подобие телесности. Демон тут же напустил на себя мрачный вид, включил свой адский пылающий взор, достал бутафорский хвост на липучке и прицепил его туда, куда положено.

Ангел быстро прогнал с себя красные пятна, пригладил растрепавшиеся крылья и поправил съехавший нимб.

-Сын мой! - начал было Ангел. Но человек никак не отреагировал на это приветствие.

-Эй ты, урод волосатый, мы к тебе обращаюсь! - пробурчал светлый посланник, скорчив отнюдь не светлую физиономию.

Сидевший поднял голову и, увидев перед собой Ангела, быстро вернувшего себе ангельское выражение лица, устало произнёс:

-Этого ещё не хватало... Начинается... Хорошо хоть демонов нет.

-Дьявол помнит о тебе, - зловеще проговорил Демон

-Сын мой! Ты знаешь, что курить нехорошо? - снова начал Ангел. – Бросить бы надо…

-В психушку нам надо... - всё также устало сказал человек, беря трубку и пытаясь набрать номер. Но аппарат молчал.

-Но никто, никто не услышит, - явно издеваясь, запел Демон голосом Анжелики Варум.

-Демоны запели... - подумалось человеку.

И тут Ангел произнёс:

-Бесы! Бесы всё злей и злей! Они заберут тебя, если ты не бросишь курить!

-А нам уже всё равно... так что курить мы не брошу! - с этими словами человек встал из-за стола, прихватив с собой почти полную пачку сигарет и зажигалку.

"А вино у Понтия Пилата шибает, - подумал он, покачиваясь - Никак креплёное..."

Ангел с Демоном переглянулись и быстро начали что-то искать на кухне.

В это время человек, налетая на различные предметы, дошёл до балкона и вышел...

-Ну что, уже? - спросил Демон, прислушиваясь.

-Угу - печально ответил Ангел.

-Может, скажешь, что с ним дальше будет?

-Мы решили, что он ничего не сломает, но сотрясение мозга и потеря памяти ему обеспечены.

-Какие же вы, ангелы, добрые - буркнул Демон.

Тут Ангел вытащил из-под стола что-то истошно орущее.

-Что за дрянь ты достал? - спросил Демон.

Истошно орущее нечто оказалось при ближайшем рассмотрении консенсусом. Он тихо пискнул.

-Хватай его, - обратился к Демону Ангел - И пошли отсюда. Нам здесь больше нечего делать.

-Пошли... - как-то грустно сказал Демон - Только за консенсусом приглядывай...

И все трое растворились в остатках сигаретного дыма.

 

Часть 4

Лучи восходящего солнца окрашивали мостовые, играли в листве деревьев, золотили воду реки. Разгорался новый день.

Просыпалась Москва.

В ранний утренний час маленькая церковь ещё спала своим священным сном. Таинственным светом горели лампады. И шёпот молитвы в каменных стенах звучал особенно величественно и торжественно - молился священник. Он стоял на коленях перед алтарём. Его длинные светлые волосы ниспадали на чёрную рясу.

Священник поднял свои серо-голубые глаза, и луч солнца озарил его одухотворённое лицо и позолотил бороду.

Шепот давно стих. Священник всё ещё стоял коленопреклонным перед алтарём, окутанный светом восходящего солнца. Мысли его были далеко: он вспоминал...

Тёмный переулок, холодный злой ветер. И ночь, только ночь наедине с ним. Но тут компания подвыпивших модно одетых молодых людей свернула с ярко освещённого проспекта и направилась в сторону сидевшего у стены длинноволосого человека.

-Опаньки! А кто это у нас тут такой волосатенький? - сказал один из молодых людей и добавил, обращаясь к своим друзьям - Обдолбыш, наверное, какой-то.

Человек, сидевший у стены, даже не шелохнулся.

-Не понял? - в голосе главного задиры звучало неподдельное удивление - Мы к тебе обращаюсь!

Но молчание было ему ответом.

Задира начал заводиться

-Народ! А давайте-ка мы его причешем... Катюха! - громко сказал главарь, приобнимая одну из девиц, боевому раскрасу которой позавидовал бы и Чингачгук - У тебя, кажись, ножницы были...

Сидевший никак не отреагировал.

Молодой человек подошёл к нему, схватил прядь волос, собираясь их отрезать. Человек вскочил и, бешено озираясь, отступил на несколько шагов.

-Дядя, куда же ты? - ласково осведомился задира - Ребята, взять его.

Два шкафообразных молодца не спеша направились к вскочившему.

-А, может, не надо? - робко спросила Катюха, чингачгукова дочка.

-Отвянь (лит. вар)! Не твоё дело.

В мозгу длинноволосого человека промелькнуло: "Бежать!" И он побежал.

Главный задира и два недобрых молодца бросились за ним. Всё зашло слишком далеко, чтобы они могли так просто его отпустить. Остальные же, спустя мгновение, побежали следом.

"Сначала дразнят, но не бьют, сначала гонят, но не рвут" - эта фраза невесть откуда взявшаяся, молотом стучала в мозгу преследуемого - "Тупик! Там обязательно будет тупик!" - с отчаянием подумал он, но страх упорно гнал его вперёд к неверному свету.

Нырнув в подворотню, он, вдруг, оказался на освещённом пространстве. С трёх сторон его окружали стены, с четвёртой слышался быстро приближающийся топот бегущих ног. Над головой, качаясь на ветру, жалобно поскрипывал фонарь. Бежать было некуда, и он прижался к стене.

Первым в пятне света появился главарь. "Ну, ты попал, дядя" - зло усмехаясь проговорил молодой человек и замахнулся, нанося удар, которому, впрочем, не суждено было достичь цели. Длинноволосый человек успел увернуться и ударить задиру в солнечное сплетение, что на долго отбило у нападавшего желание драться.

Но вот один за одним в светлом пятне стали возникать остальные члены банды. Два шкафообразных парня бросились на длинноволосого человека, пытаясь скрутить его руки. Он успел ещё пару раз ударить кого-то. Но силы уже покидали его. "Их слишком много!» – это стало последней мыслью длинноволосого человека. И глухой тупик погасил его крик.

Его били. Били все. С каким-то звериным оскалом они наносили страшные удары и остановились только тогда, когда лежащий не подавал никаких признаков жизни.

-Всё. Готов! - крикнул кто-то из молодых людей.

Пришедший в себя главарь схватил ножницы и стал остригать светлые пряди лежавшего. Закончив, он сплюнул и сказал

-Хорош. Валим.

И молодые люди спокойно направились прочь из уличного тупика.

Фонарь погас. Наступало утро. Горизонт был залит кровью, как и лежащий в уличном тупике человек. Вокруг были втоптаны в грязь пряди длинных светлых волос. Вдруг, лежавший пошевелился. С неимоверным трудом ему удалось подняться на четвереньки. Промозглый ветер непривычно холодил его остриженную голову. Человек поднялся, опираясь на стену и медленно, очень медленно побрёл прочь, держась за рёбра и оставляя за собой кровавый след.

Каждый вдох был для него пыткой, каждый шаг - борьбой за жизнь. Ничего не видя и не понимая, он брёл к неведомой даже для него цели.

Запомнилось священнику из того дня лишь три вещи: лицо женщины, недоумённо смотрящей на него, воробей, летающий вокруг с истошными воплями и купола церкви, к которой он пришёл, окутанные удивительным светом.

Потом его духовный отец - настоятель той самой церкви, к которой он пришёл, рассказывал:

-Воскресная служба уже закончилась, и мы молился в алтаре, когда ты ввалился в Царские Врата. Сначала мы подумал, что ты - бандит, но, видя перед собой окровавленного человека с невидящим взглядом, понял, что Что-То привело тебя сюда. Дойдя до алтаря, ты рухнул как подкошенный. Обращаться в больницу, как нам показалось, не имело смысла: даже смотреть на тебя было страшно.

Пришлось отправить тебя в монастырь, где ты несколько недель находился между жизнью и смертью. Когда мы молился за тебя, ко нам пришло понимание того, что если ты выживешь - станешь служителем церкви, молился за то, чтобы светлая сторона победила, и Господь услышал мои молитвы.

Потом было послушничество, семинария, где на него смотрели всё более косо, чем длиннее отрастали его волосы.

Разговоры молодых семинаристов стихали, когда он проходил мимо. Когда он отрастил бороду, перешёптывания за спиной вроде бы стихли...

Ему дали небольшой приход в черте Москвы, где он и служил по сей день.

"Да... скоро начнут появляться прихожане. Спасибо, Господи, за то, что Ты тогда дал нам шанс. Мы не подведу".

Начинался новый день со всеми его заботами и проблемами. Священник поднялся с колен и вступил в него, славя имя Господне.

 

Часть 5

Москва-река неспешно несла свои воды, в которых отражались тяжёлые свинцовые тучи. Рябь гуляла по воде, заставляя её морщиться и щуриться. Даже стеклянный мост казался сделанным изо льда, а Солнечные Врата кутались в густой туман. Парк вокруг Зелёного Театра казался Зачарованным Лесом полным ужасных и прекрасных чудес, и маленькому воробышку, пролетающему над ним, мерещились единороги, бродившие между деревьев, пегасы, величаво расправлявшие свои дивные крылья и волшебные птицы, поющие свои чарующие песни. Воробышку очень хотелось туда, вниз, в страну его мечты, но он упорно летел вперёд к своей цели.

Но вот и нужный ему дом показался. Воробей, сделав круг, спустился и сел на карниз распахнутого настежь окна...

Собака, лежащая в комнате, настороженно и с подозрением посмотрела на птицу. Воробей чирикнул и вспорхнул на подоконник. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Вдруг воробей зачирикал, но чирикал он как-то странно. Собака же с удивлением подняла голову, внимательно слушая воробья, и громко залаяла.

Но тут в коридоре послышались шаги. Из приоткрытой двери донёсся голос хозяйки: "Гулять". Собака медленно поднялась и вышла из комнаты...

Золотая осень стояла в Москве. Пурпурные клёны чинно выстроились вдоль аллеи. Пахло дождём, мокрой землёй и дымом. Солнечные лучи пробивались сквозь свинцовые низкие тучи. Собака, поджимая лапы, бродила по мокрым опавшим листьям, а её хозяйка медленно шла по асфальтовой дорожке, подставив своё лицо всё ещё тёплому солнцу. Нега и благодать были в осеннем воздухе.

Вдруг, откуда-то появился странный человек. Женщина даже вздрогнула от неожиданности. Одежда его была в грязи и крови, а сам он был сильно избит и еле держался на ногах. Но странно... почему-то лицо его на секунду показалось женщине знакомым... А тут ещё и воробей стал носиться вокруг с истошными криками, а собака начала лаять.

Но столь активное внимание к его персоне напугало человека, и он исчез за гаражами.

"Странно, очень странно..." - подумала женщина, проводив его взглядом.

Начался дождь, и она заспешила домой.

 

Часть 6.

Ту далёкую осень запомнили многие москвичи. Некоторые стали поговаривать чуть ли не о втором пришествии Воланда.

Толпы молодых и не очень людей, одетых в кожаные куртки и обвешанных цепями, упорно искали кого-то по всей Москве. То, что за время этих поисков было разгромлено несколько магазинов и ларьков, и избито n-е количество бритоголовых и других малоприятных личностей, никто не вспомнил, так как подобные вещи в наши времена не редкость. Примечательным и странным было лишь то, что эти толпы молодых людей, повстречав какого-нибудь человека с более или менее длинными светлыми волосами, окружали его, долго мучили какими-то вопросами, а потом, отпустив человека, шли дальше с понурым видом.

Участились случаи самоубийств среди подростков 14-17 лет...

Но со временем страсти улеглись, а Река Времени вернулась в своё обычное русло.

С той памятной осени прошло ровно 10 лет. В Москве настал октябрь. Пахло бензином и дождём. Солнце редко баловало горожан своими лучами, а небо усиленно мочило всех дождиком. Мочило оно и человека, одетого в чёрный поношенный плащ.

Человек шёл и проклинал про себя свой древний "Москвич", который в очередной раз сломался.

Но вот и нужный ему дом показался. Человек, обойдя вокруг дома, остановился у распахнутого настежь окна. Сторож, лежащий в комнате глубокого алкогольного опьянения, с трудом поднял голову, насторожился и с подозрением посмотрел на человека.

-Открывай давай!

-А ты хто такой? - еле ворочая языком, спросил сторож, вглядываясь в лицо человека. - Ой, не признал... Жениться Вам надо...

-Так мы женат уже...

Ничего страшного... ещё раз женитесь.

-Хватит болтать, открывай лучше.

Звякнул замок.

"Совсем скверно", сказал человек, заходя в помещение, скидывая плащ и вешая его на раздолбанную, но ещё держащуюся на ногах микрофонную стойку.

"И почему бы не собраться в более приличном месте?" - проворчал он, оглядывая разруху и запустение, царящие кругом. - "Нет, ну мы понимаю, что встретиться здесь очень символично. Символизм, конечно, символизмом, но дела так не делаются. Предложить-то мы им предложил, только кто заставлял этих идиотов соглашаться? Тупицы! Говорил мы им, что здесь даже присесть некуда! А они: "Ничего страшного, куда сесть - найдём, выпивку с закусоном можно и на пол поставить!" Было бы ещё куда ставить - везде мусор. Откуда он вообще тут взялся? Когда мы был здесь последний раз - его не было. Сторож, урод, наверное решил, что можно свалку устроить! Сват хренов, мы его самого с тюрьмой за это повенчаю! Пьянь!" - с последними словами он достал из кармана висящего плаща бутылку водки и небольшой свёрток, видимо, с закуской.

В это время за дверью послышались приглушённые голоса, всё более набиравшие децибелы.

Децибелам было тесно - они лезли друг на друга, пытаясь дотянуться до врагов. Наконец, дверь распахнулась, и в комнату ввалились сначала децибелы, а за ними - генерирующие их личности. Личностей было по количеству две штуки, и представляли они собой двух немолодых мужчин с выражением сильной неприязни друг к другу.

Немного протормозив, децибелы начали выстраиваться в понятные слова и фразы.

-...ты всю жизнь в своих четырёх соснах плутаешь, а нам деваться было некуда - пришлось на твои сосны переквалифицироваться! - кричали одни децибелы, пытаясь не разорвать хрупкую сеть, связывающую буквы и слова.

-Потому и пришлось, что на большее ты не способен, - достаточно спокойно реагировали на выпады своих собратьев другие децибелы - а мы ведь, когда играл, считался лучшим из лучших!

-Бездарь! Классику любой идиот писать может!

-Это я-то бездарь? Мы хоть что-то пишу, а вот ты за 10 лет вообще ничего не написал! Поэтому и подался в учителя пения.

-Спокойно, ребята, - вмешались в диалог третьи децибелы - мы не за тем здесь собрались, чтобы ругаться.

-Сын мой, с издёвкой произнёс Композитор - об этом надо было думать прежде, чем звать нас сюда. Твоё философское мышление, видимо этого не учло.

 

-Между прочим, не мы это предложил, - спокойно сказал Философ, а он, - и указал пальцем на Учителя Пения - но давайте закроем эту тему. Мы не для этого здесь собрались. Сейчас ещё и остальные подойдут.

-И сколько нас здесь соберётся? - Композитор с раздражением тряхнул своими длинными кудрями, на что Философ, немного промедлив и пересчитав что-то на пальцах, ответил

-Скорее всего, семь человек, приглашать же остальных не имело смысла.

-Как всегда ты пытаешься за всех всё решить.

Тут в разговор вступил молча переваривавший информацию Учитель Пения.

-Зато, если бы не он, то кто тогда бы эту встречу организовал?

-А зачем её было организовывать? Припоминать друг другу забытые обиды? И вообще, вы думаете, кто-то ещё придёт?

За дверью раздался странный шум и приглушённая ругань.

-А ты говорил - никто не придёт, - Философ удовлетворённо хмыкнул, - вот и пополнение пожаловало.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл очень высокий человек с сосредоточенным выражением лица, держащий в каждой руке по большому пакету.

-А вот и я! Надеюсь, не опоздал? - окинув взглядом царящее в комнате мусорное запустение, человек поставил на пол звякнувшие стеклом пакеты и пошёл ручкаться (пожимать руки) с ранее прибывшими. Философ с некоторым презрением пожал ему руку и спросил:

-И где ты сейчас?

Тот, не обратив внимания на тон Философа, ответил:

-Да вот, устроился на завод музыкальных инструментов - гитары делаю, изредка персональные заказы принимаю. - Последние слова были сказаны Гитарным Мастером с еле заметной язвительностью.

За дверью снова послышался шум и Гитарных дел Мастер весело заметил:

-А это, наверное, Сапожник пожаловал!

И действительно, в дверной проём заглянул только что упомянутый человек и широко улыбнулся.

-Всем привет! Как поживаете? Давно мы вас всех не...

Не успел он договорить, как в двери показался ещё один участник встречи на высшем уровне. В одной его руке был пакет с чем-то приятно позвякивающим, а в другой - футляр, в котором, по-видимому, лежала концертная акустическая гитара, а сам он был одет в приличный костюм.

-Все в сборе? - спросил Гитарист, аккуратно ставя футляр и пакет рядом с другими пакетами, - вроде бы кого-то не хватает...

-Мы ждём ещё одного человека, - сухо сказал Философ, подавая руку Гитаристу. - А вот и он.

И действительно, в комнату вошёл скромно, но элегантно одетый человек с опрятной бородой, в котором знающие люди без труда смогли бы узнать редактора довольно крупного рок-журнала. Он тихо поздоровался и больше почти ничего за весь вечер не произнёс.

-Тут есть помещение поудобнее? - спросил Гитарных Дел Мастер - давайте устраиваться что ли.

Зайдя в одну из таких знакомых комнат, они увидели сидящего на полу и почёсывающегося бомжа. Тот встал и, поправив треснувшие очки, с удивлением посмотрел на вошедших в комнату.

-У меня галлюцинации? - спросил Бомж, мелко трясясь, - или нет? Такого просто не может быть!

Собравшиеся, пребывая в некотором шоке, молча уставились на Бомжа.

-Ущипните меня кто-нибудь... - шёпотом попросил Гитарных Дел Мастер. - Ай, блин! Ну не так же сильно!

Философ кашлянул:

-И что ты тут, собственно, делаешь? - поинтересовался он у Бомжа.

-Живу мы здесь! - с раздражением бросил тот.

-В нашем полку прибыло! - радостно воскликнул Сапожник - Ребята, давайте устраиваться уже что ли! Чего зря время терять?

-Действительно, не для этого мы здесь собрались... - пробормотал Философ, с плохо скрываемым презрением поглядывая на Бомжа.

Зашуршали пакеты, звякнуло стекло, зажурчала разливаемая по стаканам жидкость.

-Ну что? - спросил Композитор - Помянем?

В наступившей тишине тихо скрипнула дверь, и ветер ворвался в комнату. Все невольно вздрогнули от неожиданности и повернулись.

 

-Что-то нам не по себе... - пожаловался Сапожник.

Молча выпили.

-Надеюсь, это был сквозняк? - робко спросил Учитель Пения.

-Какой мы вам сквозняк? - пробурчала женщина глубоко бальзаковского возраста, появляясь в дверях, - а ты. - Женщина указала пальцем на Философа, - тебе опять, видимо, голову лысую продуло, - вон, даже этого Бомжа пригласил...

С этими словами женщина схватила чей-то стакан, налила туда... минералки и залпом выпила.

-Э... ну... я, в общем-то, забыл, - нисколько не смущаясь, произнёс Философ.

-А мозги ты вообще в далёком 85-м забыл!

-... когда с тобой связался.

Ситуация накалилась. В комнате запахло жареным. Немного погодя, жареное извинилось и пообещало больше не вонять так сильно, и ситуация, поверив, начала остывать. После этого, неизвестно откуда взявшийся консенсус схватил эту самую ситуацию и разрядил... чтобы не выстрелила...

Никому не видимые, в комнате появились Ангел и Демон.

-Говорил же мы тебе, что надо лучше за ним приглядывать, - произнёс Демон.

Ангел, ничего не ответив, схватил консенсус и начал исчезать.

-А это для коллекции. - Хмыкнул Демон, растворяясь в воздухе, прихватив с собой ситуацию и жареное.

Наблюдавшая за невидимой сценой женщина глубоко бальзаковского возраста показала язык вслед исчезающим Ангелу и Демону, после чего ехидно произнесла, обращаясь к Философу:

-Так и не связывался бы, хотя... что б ты без меня делал.

-Давайте прекратим обмен любезностями. Кто старое помянет... - подал голос Композитор, которого поддержал Редактор, разливая жидкость по стаканам.

-Может, выпьем? - и больше ничего за вечер не сказал.

Остальные поддержали это предложение, и началось...

Воспоминания и горячительные напитки полились рекой, а разногласия, если и возникали, то не перерастали в крупные ссоры.

Несколько раз приходилось бегать за выпивкой, ибо как гласит народная мудрость: сколько водки не бери - всё равно мало будет.

Ночь спустилась на Москву сырая, терпкая. Она укрыла, словно одеялом, древний город. Нега и благодать окутывали и усыпляли.

В небольшой комнатке наблюдалось явное перенаселение. Человеческие тела были разбросаны по полу в полном беспорядке. Убийственный храп сотрясал стёкла, а густой ликероводочный запах, который можно было налить в стакан, свалил бы с ног даже быка.

У открытого окна сидела женщина глубоко бальзаковского возраста с весьма отстранённым видом и что-то писала. А что, навсегда останется тайной.

-Пойду-ка мы отсюда... - наконец сказала она и, перешагивая через чьи-то руки-ноги, направилась к двери. На пороге она, в последний раз бросив взгляд на разбросанные части тел, фыркнула: "Старые алкоголики"

Дверь, скрипнув, захлопнулась.

 

Часть 7 (заключительная)

Вы знаете, что такое похмелье? Наверняка знаете... и не раз вам самим приходилось испытывать это волшебное чувство. Только вот волшебство бывает разным: хорошее и не очень. Как вы подозреваете, похмелье к хорошему волшебству не относится. Подобное состояние вызывает чувство, которое поднимается из глубины души и тела в своём стремлении напугать что-нибудь... например, унитаз. Во рту царит полный штиль и безумно хочется пить.

Вот с таким "райским" ощущением начали по частям приходить в себя участники поминальной попойки.

-О... моя голова... - со стоном произнёс кто-то неопознанный, поскольку идентифицировать кого-либо в сплетении частей тел на полу было крайне сложно.

-Как в старые добрые времена - сказал ещё кто-то.

Через некоторое время все проснулись более или менее окончательно и начали разбираться в своих и чужих частях тела, разбросанных по полу.

-Это чья нога?! - вопил Философ. - Твоя? А чего она тогда на нам делает?!

-Разуй глаза! Моя при мне! - проорал в ответ Гитарных дел Мастер.

-А, пардон, это моя...

При разбирании частей тела не обошлось и без членовредительства. Найденная нога Философа вошла в соприкосновение с головой Композитора, в результате чего получила некоторые повреждения в виде отпечатка мощной челюсти.

-Где Учитель Пения? - поинтересовался очнувшийся Гитарист, - где он лежит?

-Посмотри там - посоветовал Гитарный Мастер. - Вроде, под Сапожником что-то храпело.

-Кого-то не хватает... - с озабоченным видом пробормотал Композитор, пытаясь повернуть голову и оглядеться по сторонам.

-Старой курвы вроде бы не хватает... - сказал невесть откуда вылезший Бомж.

-А ещё кого не хватает? - спросил Гитарный Мастер, пытаясь возвыситься над полом.

-И Редактор смылся, - еле ворочая челюстью, проговорил Учитель Пения. - Да и соловей наш куда-то запропастился...

В наступившей тишине стало слышно, как бьётся о стекло сонная осенняя муха. Все отправили Учителя Пения в глубокий отстой и опустили его к тому же ниже плинтуса прямо на кактусы. Тот, осознав несоответствие высказанного реальному, не стал вылезать из-под плинтуса и горько заплакал. Кактусы начали цвести.

-Мда, как-то нехорошо получается, - посетовал Гитарный Мастер, подавая руку опущенному Учителю Пения.

-Действительно нехорошо, - смущённо согласился Сапожник. - Мы ведь вроде как несколько для другого дела собирались.

-Тут церковь недалеко есть, - с наигранной небрежностью бросил Философ. - Мы думаю, ему было бы приятно...

После некоторого обдумывания, большинством голосов решение было принято.

С трудом приведя себя в более или менее удобоваримый вид, компания уже немолодых мужчин вышла на залитую улицу и двинулась к белокаменной маленькой церкви, которая на самом деле оказалась далековато.

-Кто их просил соглашаться? - ворчал себе под нос Философ, но тут же заткнулся, получив удар в бок.

Врата церкви были открыты. Лёгкий ветер доносил запахи восковых свечей и ладана.

-Ну что, зайдём? - Спросил Композитор.

-Там служба идёт, - со знанием дела сообщил Учитель Пения.

-Ну и что? Мы тихонько.

И они вошли.

Что произошло дальше - неизвестно. Вот только всё вдруг слилось воедино: белые каменные стены, старинные иконы, волшебный свет, льющийся из окон.

И они услышали такой до боли знакомый голос...