Основным импульсом у депрессивных личностей является «революция», или, иначе говоря, стремление объединиться с «большим центром», другими людьми, избежать поворота к самому себе. … У депрессивных личностей доминирует страх утраты в различных его внешних проявлениях— страх перед изолирующим дистанцированием, беззащитностью и одиночеством, страх быть покинутым.

У депрессивных личностей преобладает стремление к доверительным близким контактам, страстное желание любить и быть любимыми. … В их любви превалирует желание сделать любимого человека счастливым — они сочувствуют ему, догадываются о его желаниях, больше думают о нем, чем о себе, и в порыве самоотдачи готовы слиться с Мы, забыть о себе и пренебречь индивидуальными различиями. Партнер депрессивной личности становится сверх ценным объектом.

Отсюда устанавливается и распространяется зависимость, которая является центральной проблемой для лиц с депрессивными чертами характера: они больше, чем другие, зависят от партнера. Способность и готовность любить вместе с потребностью в любви — вот две стороны их натуры, которые Эрих Фромм в своей книге «Искусство любви» определил двумя фразами: «Я нуждаюсь в тебе, потому что люблю тебя» и «Я люблю тебя, потому что мы в тебе нуждаюсь». Неся свою любовь каждому, поскольку не может не любить, депрессивная личность не верит в возможность того, что ее потребность в любви будет реализована.

Когда один человек настоятельно нуждается в другом, он стремится уменьшить дистанцию между ним и собой. Ему причиняет страдание пропасть, разделяющая Мы и Ты. В отдалении от партнера они чувствуют себя оставленными, покинутыми и заброшенными, что может привести к глубокой депрессии — вплоть до отчаяния.

Что делать, для того чтобы избежать мучительного разрыва и уйти от страха утраты? Единственный способ состоит в развитии такой степени самостоятельности и независимости, чтобы полностью освободиться от партнера. Но именно это очень тяжело для депрессивных личностей, у которых при ослаблении тесного контакта с другими тотчас же высвобождается страх утраты. Они делают попытки найти спасение в других людях, но положение от этого лишь ухудшается.   Связь с другим для них тем прочнее, чем выразительнее они демонстрируют беспомощность и зависимость — ведь не может быть другой человек столь жестоким и бессердечным, чтобы оставить их в таком положении. Еще одна возможность заключается в том, чтобы поставить другого в зависимость от себя, как это делают дети, в противоположность описанным выше действиям; но в любом случае мотивация депрессивных личностей остается той же и направлена на удержание зависимости.

Чем меньше мы учимся развивать свое личное существование, свою самостоятельность, тем больше нуждаемся в других. Таким образом, можно констатировать, что страх утраты является обратной стороной слабости Я. В связи с этим депрессивные личности предпринимают попытки обезопасить себя от страха, отказываясь от всего, что мешает, препятствует или противопоставляется подобному развитию. Если Мы недостаточно развито, то такой человек нуждается в поддержке со стороны и вступает в тем большую зависимость от другого, чем слабее он сам.

Но при возникновении зависимости появляется постоянный страх лишиться этой поддержки — ведь он так много вложил в другого, так много делегировал ему полномочий, что не верит в возможность жизни без партнера, так как именно в нем, в другом, заключено его существование. Депрессивные личности ищут зависимости, которая сулит им безопасность; вместе с зависимостью, однако, возникает страх утраты, поэтому они прилагают все усилия для удержания другого, панически реагируя даже на кратковременную разлуку. Таким образом, образуется типичный порочный круг.

Депрессивные личности идеализируют партнера и вообще думают об окружающих лучше, чем они есть на самом деле. Это создает опасность использования их в корыстных интересах, что чаще всего и происходит. Их поведение отличается детскостью и затянувшейся наивностью. Они придерживаются страусиной политики и, уходя от жизненных трудностей, прячут голову в песок, веря, что их окружают «хорошие люди».

Для достижения гармонии и безмятежной близости депрессивные личности, со своей стороны, должны соответствовать идеалу «хорошего» — они стараются придерживаться альтруистических добродетелей: скромность, самоотверженность, доброжелательность, самоотречение, сочувствие и сострадание они называют главными человеческими качествами. Последние могут проявляться в различной степени — от чрезмерной скромности, когда для себя ничего не требуется, выраженной подчиняемости и приспособляемости вплоть до самоотречения, а в экстремальных случаях — в форме мазохистски послушного поведения. Все приводится к общему знаменателю — отказу от собственных желаний и собственного существования — для того чтобы избежать страха перед одиночеством и уклониться от пугающей индивидуализации.

Такое уклонение от индивидуализации дорого стоит. Депрессивные личности не могут решиться на все то, что составляет суть их жизни — на желания, побуждения, аффекты и инстинктивные потребности.

Когда они не получают желаемого, хотя бы в качестве вознаграждения за свою скромность… Разочарование в такой надежде на награду приводит к усугублению депрессии, к прорыву отчаяния. Депрессивные личности попадают в положение Тантала, который видит воду и фрукты, но не может их вкусить или ему это не разрешено. Они не могут ничего потребовать и потому ничего не имеют, не могут проявить облегчающую душу агрессию, не могут в достаточной степени оценить свое состояние из-за ограниченности самооценки.

Одна молодая замужняя женщина говорила: «Мой муж часто развлекается с юной девушкой; мы знаю, что она очень привлекательна, и моего мужа легко совратить. Мы сижу дома и реву, но не знаю, что придумать и предпринять. Если мы буду его упрекать, он сочтет это за детскую ревность. Мы боюсь, что мои нервы не выдержат, и он будет иметь право выгнать меня. Муж у меня один, и если мы его люблю, то обязана смириться с происходящим, так уж положено».

Вместо того чтобы защитить свои интересы и отстоять свою позицию, признав, что ее терпимость небезгранична, она упрекает себя, считая, что обязана приспосабливать свои желания к его требованиям. Поскольку она чувствует, что возможен разрыв отношений с мужем, то верит, что удержать его можно только еще большей готовностью к пониманию его проблем. Она совершенно растерялась, узнав о его презрительном отношении к ней. 

Еще один пример «неудачницы»: «Я должна быть мужественной, потому что все, что со мной происходит, получается вкривь и вкось. Вчера мы была у парикмахера, который полностью искромсал и искорежил мою прическу. Затем нам отказал лучший портной — такое случается только со мной. В утешение мы купила себе блузку, но дома она нам не понравилась — на самом деле мы хотела совсем другого».

Из этого примера легко понять, что данная личность не может достаточно ясно выразить свои желания, и они вообще носят неясный, неопределенный характер. Поэтому она всегда разочарована и свои неудачи связывает с разными внешними обстоятельствами или с тем, что ей «не везет». Так как она не смогла четко объяснить парикмахеру, какую хочет прическу, и не имела определенных представлений о том, какую блузку хотела бы купить, она не смогла получить компенсацию за свое разочарование. Она жалеет себя, переживает свои неудачи и чувствует себя обделенной жизнью. Из высказывания типа «такое случается только со мной» видно, что вина за происходящее перекладывается на «злой мир», обрекающий ее на страх; у нее формируется комплекс неполноценности из-за «проклятой неудачливости». Она извлекает из этой жалости к себе истинное удовлетворение и не нуждается ни в чем другом.

Конфликты депрессивных личностей проявляются в первую очередь в форме соматических нарушений в воспринимающих органах - в области глотки, глоточных миндалин, пищевода и желудка. Ожирение и исхудание также могут быть психодинамически связаны с конфликтами. В народе бытует выражение «печальное сало», или «ожирение от горя» (Kummer - Spech), т.е. разлука или утрата близкого человека нередко компенсируются неумеренным пьянством или обжорством. Это почти неотличимо от расстройств влечений, если рассматривать их как эрзац удовлетворенности или же как способ бегства от действительности.

Депрессивные личности воспринимают окружающее с недостаточным интересом и вниманием, потому что одержимы страхом; сильные раздражители до них не доходят, так как лишь усугубляют конфликт и ослабляют их способность к восприятию; они как бы включают фильтр для слишком сильных раздражителей, чтобы предотвратить разочарование. Сюда же относятся трудности в учебе или общая утомляемость и как бы безучастность, которые, с одной стороны, являются защитой, а с другой — по типу обратной связи — усиливают депрессию, так как приводят к неудачам и разочарованиям. Такая кажущаяся умственная недостаточность депрессивных личностей служит еще одним признаком их разочарованности и глубокой убежденности в том, что они не в состоянии быть счастливыми. Эти люди заранее охотно отказываются от счастья, боясь большего разочарования в будущем. Они проводят в жизнь так называемую «политику зеленого винограда»: человек не верит даже в то, что ему под силу добиться, и отбрасывает от себя желаемое как недостижимое.

Любовь, стремление к любви, становление любовных отношений — самое главное в жизни депрессивных личностей. В этом направлении развиваются лучшие стороны их натуры, здесь же таится наибольшая опасность для их психики, ведь именно партнерские отношения становятся для таких людей кризисными.

Депрессивные личности не понимают, почему их старания могут довести партнера до белого каления; судорожно цепляясь за него, они стараются избавиться от страха. … Иногда страх вынуждает их шантажировать партнера угрозой или даже попытками самоубийства. Эти люди не могут представить, что партнер не столь нуждается в душевной близости, как они сами, — она не доставляет ему удовольствия и радости. Потребность партнера в дистанцировании они расценивают как недостаточную привязанность к ним или признак того, что их больше не любят.

Здесь абсолютизируется принцип «я хочу того, что подходит тебе». Для партнера такая связь во многих отношениях удобна, но если депрессивные личности ожидают от него большего, чем позволять им быть его «эхом» или обслуживающим его бессловесным существом, то их ждет разочарование.

Таким образом, депрессивные личности стремятся к симбиозу, к стиранию границы между Мы и Ты. Это стремление один депрессивный пациент описывал так: «Я не знаю больше, где заканчиваюсь мы и начинается он».

Более опасной является другая форма партнерских взаимоотношений — так называемая шантажирующая любовь, или любовь-вымогательство. Она охотно принимает обличие повышенной заботливости, за которой скрывается господствующее стремление избежать страха утраты. Если это недостижимо, депрессивные личности прибегают к более сильным методам, направленным на пробуждение у партнера чувства вины, например к угрозе самоубийства; если же и это не оказывает желаемого действия, они впадают в состояние глубокой и отчаяния.

Формулировка «если ты меня больше не любишь, то мы не хочу больше жить» побуждает партнера к ответным действиям: он хочет освободиться от тяжкого бремени ответственности за чужую жизнь и изменить свои привязанности. Болезнь также используется как один из видов шантажа, что приводит к аналогичным трагедиям.

Сексуальность для депрессивных личностей менее значима, чем любовь, симпатия и нежность. В партнерских взаимоотношениях они могут получать удовольствие и от сочувствия партнеру, в случаях выраженной зависимости от партнера мы встречаемся со всеми возможными формами мазохизма вплоть до абсолютной подчиняемости. 

Депрессивная личность расценивает свою агрессию как нападение на партнера, в котором она нуждается, — это значит подпилить сук, на котором сидишь. С другой стороны, агрессия и аффекты неизбежны, пока человек существует в мире; они так же естественны, как мы сами. Что же делать с собственной агрессией, если она кажется депрессивной личности столь опасной?

Мы уже упоминали, что за сверх заботливой любовью депрессивных личностей скрывается подсознательная агрессия; при такой сверх заботливости депрессивная личность может удушить партнера или «мягко изнасиловать» его.

В равной степени подсознательная агрессия проявляется в часто встречающихся формах депрессивной агрессивности — причитаниях, жалобах и сетованиях. Это изматывает и изнуряет партнера, но депрессивные личности не осознают этого. Они жалуются, что на их долю выпало слишком много страданий, что люди злы и беспощадны; они демонстрируют такое выражение лица, которое без слов вызывает у других чувство вины и принуждает их к участию и заинтересованности.

Так как агрессия не находит у депрессивных личностей объяснимого выхода, то вначале она может выражаться в форме жалости к самому себе, а затем и направляться на самого себя, что особенно интенсивно выражено при меланхолии. Из-за неразрешимых конфликтов между агрессией, чувством вины и возникающего одновременно с ними страха утраты любви они вынуждены направлять на самих себя все упреки, обвинения и всю ненависть; иногда это приводит к самоненавистничеству и сознательным или подсознательным саморазрушительным действиям.

Переработка агрессии, приобретая зрелые формы, обогащает жизненный опыт. Здоровая и правильно использованная агрессивность является важнейшей составной частью чувства собственного достоинства, осознания ценности собственной личности и здоровой гордости. Ограниченная самооценка депрессивных личностей является основным источником их нерешительности, их неиспользованной и извращенной агрессивности.

При глубоком снижении самооценки у депрессивной личности может возникнуть убеждение, что она не имеет права на жизнь, что ее существование возможно лишь в форме жизни для других. «Я виноват уже в том, что существую», — говорил один из депрессивных пациентов, имея в виду и свое детство. Фиксация виновности на матери или родителях приводит к попыткам загладить свою вину перед ними; депрессивные личности приносят свою жизнь в жертву на алтарь родительского эгоизма и считают это совершенно естественным.

Последствия избалованности или отвержения в детстве в конечном счете похожи друг на друга — обе эти ситуации приводят к развитию депрессивной личности.

Когда человек уклоняется от индивидуального, это переживается им как усиление самоотдачи, вследствие чего он переоценивает других и недооценивает самого себя. … По сути говоря, депрессивные личности так неотвязно идентифицируют себя с другими, что уже не возвращаются к самим себе, а полностью принимают чужую точку зрения, становясь как бы отражением, «эхом» других людей, неправильно истолковывая христианскую заповедь «возлюби ближнего, как самого себя». Они понимают ее «люби ближнего больше самого себя».

Такие установки в большинстве случаев с готовностью используются окружающими. Депрессивные личности предполагают, что другие имеют такие же жизненные позиции, как и они, что другие так же внимательны, предупредительны, полны сочувствия и готовы приспособиться к ним. Однако мы должны констатировать, что большинство людей намного эгоистичнее и напористее, чем депрессивные личности, и поэтому часто добиваются больших успехов.

В сущности, они никогда не ведут себя самостоятельно, занимая удивительную промежуточную позицию между собой и другими, подсознательно возвращаясь в ту ситуацию раннего периода их детства, когда человек чувствует себя в единстве со своим окружением, довольствуясь ощущением любви и безопасности, которое ему дают окружающие, и не предпринимая усилий для того, чтобы самому играть какую-либо роль в этом процессе. Испытываемое ими ощущение зыбкости существования на самом деле связано с тем, что они переданы «на хранение» другим.

Неспособность к самостоятельному существованию неизбежно приводит к ненависти; депрессивные личности испытывают ее из-за зависти, бессилия и горечи от того, что их «используют». Так как эти чувства вызывают переживание виновности, возможным спасением от них является развитие идеологии скромности, смирения, миролюбия, самоотверженности, которые, как верят депрессивные личности, приносят покой — однако этот покой таит в себе опасность, так как за ним скрываются накопившиеся аффекты.

В подобных случаях отсутствие мужества и способности к реализации себя как субъекта приводит к неразрешимым конфликтам, поэтому жизнь депрессивных личностей становится нестерпимой, а их поведение по отношению к окружающим — неестественным и принужденным.

Так как депрессивные личности являются вполне здоровой частью человеческой популяции, мы предлагаем следующее подразделение их особенностей в зависимости от степени тяжести: склонность к созерцательности, стыдливость — как мягкая интровертированность; скромность, робость — как торможение требовательности и способности к самоутверждению; склонность к умственному и психологическому комфорту, пассивность восприятия; склонность к пассивному ожиданию, нетребовательность к жизни; безнадежность — депрессия — меланхолия. Нередко в конце этого ряда стоят самоубийство или полная апатия, праздность или склонность к злоупотреблению наркотическими веществами; последние, уменьшая депрессию, временно укрепляют Я. 

Процитировано по книге Фрица Римана «Основные формы страха: исследование в области глубинной психологии»